— Нечего тебе на Урале делать, — заявил Копыто. — Там сейчас народ подымается, полыхнёт скоро весь Урал. Да и Волге перепадёт.

— А что такое?

— Петр, царь наш предыдущий, говорят объявился. Жив-живёхонек. Народ подымает, жену неверную скинуть задумал.

— А, — вспомнил я. — Пугачёв что ли?

— Имени не слышал, — покачал головой Копыто. — Наши-то и впрямь говорят, будто казак он простой. Но люди верят. А вера тут главнее догадок будет.

— Наши, это кто? — заинтересовался я.

— О том тебе не нужно знать, — мягко настоял Копыто и лишь самую малость смутился.

Вообще-то мы обычно говорили обо всем без утайки. Столько лет незаконными делами занимались, что никакого смысла темнить не было. Но про своих офеней, или с кем он там водился, Копыто мне никогда не рассказывал. Как, впрочем, и я ему про путешествия во времени и пространстве.

— Не одолеет он императрицу, этот твой казак, — сказал я.

— Почём ты знаешь?

— Я знаю, поверь. И то что он ненастоящий — всё правда. А где настоящий могу подсказать.

— Настоящий помер, — отрезал Копыто.

— Может и помер, — равнодушно согласился я.

— А если не помер, то где? — он прищурился.

— А там же куда я людей старой веры зову. Не зря они в такую даль пробираются. Сидит законный император, собирает верных и праведных. И каждому находит дело. И горному рабочему, и крестьянину, и казаку. И ни помещиков, ни чиновников при нём нет. Ни податей, ни барщины, ни оброка.

За такие заявления в России обычно ноздри рвали и плетьми били. И хотя в разговорах с Копытом я часто затрагивал острые темы, поскольку этого требовали дела, но и про Ваньку Каина помнил. А потому, выдержав серьёзное лицо около минуты, рассмеялся.

— Это всё байки, — махнул я рукой. — Людям охота верить в чудо, вот и болтают.

— Байки, — повторил Копыто и я понял, что зерно сомнений упало на хорошую почву.

— Так что с железом? — спросил я. — Если не на Урал, то куда ещё? В Олонецкую губернию что ли податься?

— Зачем в Олонецкую? — удивился Копыто. — У нас тут под Муромом братья Баташёвы промышляют. Недавно появились. На Выксе завод поставили железнорудный. Невольников понагнали страх сколько. Сами руду добывают, сами чугун спускают. Реки все перепрудили. Рядом второй завод ставят, передельный. У них, конечно, железо подороже будет уральского, зато под рукой и без разбойников. Хотя сами Баташёвы, если подумать, не сильно от разбойников отличаются.

— Под рукой, — повторил я главное, но потом понял, что в словах Копыто меня зацепило вовсе не близость производства. — Как то есть невольников понагнали? Купцам с промышленниками запретили прикупать к заводам крепостных! Или братья эти в дворянство вышли?

— Нет, не вышли. Запретили покупать холопей, правду ты говоришь. Оно так. Но те, что были куплены раньше, остались при заводах.

— Вон как, — вздохнул я. — Эх, знал бы загодя… Но время вспять не повернёшь.

— А хотел бы повернуть? — усмехнулся Копыто. — Так послушай, что я скажу.

— Считай, что перед тобой одно огромное ухо.

— Появились Баташёвы здесь без гроша за душой, но очень быстро заводы свои построили. Как ты думаешь, откуда они взяли деньги, машины, рабочих?

— Откуда же?

— Да очень просто. Нашли на Урале заводишко убыточный. Кого-то из Демидовского семени, кстати говоря. И купили его в долг с рассрочкой. То есть даже не заплатили вперёд ничегошеньки. Ну, может копейку какую. Вот ведь как хитро всё устроили.

Для восемнадцатого века, пожалуй, и хитро. А в наше время подобные схемы стали обычным делом. Меня же интересовали люди, а не отъём чужой собственности.

— И в чём смысл сей сделки? — поторопил я.

— А вот слушай. Сам заводишко братцы заложили в казну и получили за него тридцать тысяч кредиту, которые пустили в оборот.

— Это мне не поможет, — отмахнулся я. — Тридцать тысяч я и так смогу найти. Загвоздка в людях.

— Ты дальше слушай, — рассердился Копыто. — Что такое этот заводишко, который они заложили? Бесплодная уже земля, с пустыми дудками, бедной породой, со сведённым под корень лесом, да сотня домишек ветхих. Понимаешь о чём я?

— Не вполне, — признался я.

Копыто вздохнул. Собеседник — тугодум объявился.

— Люди-то, что к заводу приписаны, в заклад не идут. А если и идут, то к той земле они не привязаны. А потому всех работников братья спокойно переселили сюда и занялись на новом месте добычей и плавкой железа. Прикупать к заводам крепостных ты действительно не можешь. А вот покупать завод вместе с крепостными — пожалуйста.

— Чёрт! — дошло, наконец, до меня. — И много народу они с Урала перегнали?