– Я ходил ночью до машины, и ты впервые меня не разочаровала, - разглагольствовал тем временем Вадим, докуривая сигарету, - Целый баул денег – это как раз то, что нам с Машкой и нужно, чтобы восстановить... равновесие. Поедем на Бали или Мальдивы, оттянемся, залечим раны.

Он усмехнулся и, скривившись, коснулся дрожащими пальцами располосованной щеки. Потом поднялся и некоторое время в замешательстве разглядывал лежащие перед ним тела. Алла видела, что он размышляет, как переправить их вместе с куклой через насыпь, и при этом самому не оказаться в зоне, где Мать сможет до него дотянуться. Наконец, на что-то решившись, он поднял с земли окончательно расползшиеся остатки Мо Сян, которую, видимо, успел притащить на межу, пока женщины были без сознания.

– Старая, ты уж прости, но, поверь, вместо одного дитяти получишь двух, - обратился он к Матери, размахнулся изо всех сил и швырнул куклу через насыпь, где она пролетела, кувыркаясь и разваливаясь на куски, над головой Матери и тут же затерялась в густых рисовых зарослях.

Муцинь метнулась следом, и через несколько мгновений долина огласилась душераздирающим нечеловеческим воем, который заглушал даже отчаянную какофонию, которую издавал колокол. Алла хотела заткнуть уши, но руки по-прежнему не слушались - были ватными, чужими. Вадим убедился, что Мать занята своим мертвым чадом, и схватил Ольгу за ноги, явно собираясь «под шумок» перетащить ее через насыпь, в потом уже решать вопрос с массивной Аллой.

В этот момент Ольга и нанесла удар – со всей силы выбросив ноги вперед. Вадим зашатался, размахивая руками, не устоял и сделал роковой шаг назад – через насыпь. Алла не уловила движения Матери. Вроде только что та копошилась за кустами метрах в пяти, и вот она уже прямо позади Вадима. Он не успел даже оглянуться, чтобы встретиться с ней лицом к лицу. Заботливые, темные, в прожилках синеватых вен руки тут же обвили его, ласково прижали к груди.

Он не закричал. Открыл было рот, но тут же обмяк. А его уже оторвали от земли и, словно невесту, понесли прочь. Тело его уменьшалось в размерах, скукоживалось, пока Мать опутывала его свежими рисовыми стеблями, вытягивая их откуда-то из-под плаща, словно из собственного нутра. Вскоре ее фигура затерялась меж кустов, колокол стих, а мир внезапно озарился невероятно ярким, золотистым – Земным – солнцем.

…

Дело шло к вечеру. Прелестные перистые облачка окрасились в фиолетовые тона, ветерок ласкал разбитые лица. Из кустов за насыпью, распугав светлячков, выпорхнула какая-то маленькая белая птичка, заливаясь радостной песней.

Женщины уже пару часов молча сидели на меже, привалившись спинами друг к дружке. Шевелиться, как и вести беседу, не было ни сил, ни желания.

– Прости меня, - прошептала, наконец, Алла, оторвавшись от мирного пейзажа, - Он хотел… нет, не так. Мы оба хотели тебя отдать на обмен.

– Это только тебе так казалось, - хмыкнула Ольга и, заранее скривившись, с опаской ощупала свое лицо, - Я и на мгновенье не допускала, что меня он пустит в расход, а с тобой отправится на Мальдивы. Но я тебя не виню. Влюбленная баба – всегда – слепая и глухая дура.

– Когда ты догадалась?..

– Да сразу, как увидела его лощенную физиономию на стоянке. Ты можешь не верить, но, если бы у меня была хоть тень сомнения относительно его планов, я бы честно предложила себя в жертву. И чтобы эту тень развеять, я вчера пошарилась в его вещах. Ну, пока вы шушукались на крыльце.

– И нашла заряженный пистолет, - Алла, борясь с навалившимся головокружением, наконец, нашла в себе силы встать.

– Можно было бы подумать, что он прихватил его, чтобы защитить двух престарелых идиоток от размахивающих саблями шаолиней, или как их там… Но шаолини и не думали нападать, поэтому я повозилась, но все-таки сумела высыпать из него патроны. От греха. И не прогадала. Но он совершил гораздо большую ошибку, когда ночью решил поговорить со своей Машкой. А мне, знаешь ли, плохо спится в последние недели…

Мимо, не обращая внимания на потрепанных женщин, потянулись в поля монахи.

– Надо выбираться, - Алла попыталась высморкать застывшую в носу кровь, - нам еще столько ехать… Боже! Ключи от машины!!!

– Подожди немного, - Ольга поднялась и, пошатываясь, двинулась меж сочных, ярко зеленых рядов.

– Куда ты?! – Алла испуганно заковыляла следом.

– Я видела, где она его оставила. Это совсем близко, - ответила Ольга, внимательно осматривая кусты.

– Кого?...
– Алла запнулась, внезапно натолкнувшись на тощий круп склонившейся Ольги, и уставилась на то, что осталось от Вадима.

Человеческое уже почти покинуло эту Мо Сян. Губы истончились, превратившись в травяные складки, нос пропал вовсе, но глаза, все еще зеленые и узнаваемые, с младенческой непосредственностью разглядывали склонившихся над его колыбелью женщин. Что-то в них – возможно страшные, отекшие лица или кровоточащие носы – напугали Дитя, и оно открыло рот в беззвучном крике, который пронесся над рисовыми террасами холодным ветерком.

Ольга задрала на его круглом трявяном животике рубашку и нащупала в кармане крошечных кукольных джинсиков выпирающий бугорок – брелок от машины.