– Пойдем… отсюда, - прошептала Алла, озираясь, - Что, если Она еще недалеко…?

– Монахи бы не вышли в поля… Не хочешь забрать его? Конечно, внутри нет чудодейственного свитка, но… чисто на память…

Алла отрешенно глядела в лицо Мо Сян. Глаза ее уже перестали быть человеческими, просто несколько переплетенных сухих травинок.

– Нет, - ответила она, - Его… место тут…

Женщины, тяжело опираясь друг на друга, пошли к машине.

– Тот старый монах сказал поступить мудро, - произнесла Ольга, кивнув в сторону притаившейся в тени скал брошенной деревни, - наверное, мы так и сделали, оставив Дю… куклу на поле.

– Уверена в этом, - ответила Алла, - Более того… кажется, я догадалась, как они помещали свитки в Мо Сян.

– Да уж, - фыркнула Ольга, - хваленая китайская магия. Они просто портили куклу, заставляли жертву проглотить свиток, а потом отправляли её в поле, производя тот же самый обмен…

– Неудивительно, что деревня опустела при их-то аппетитах…

Женщины забрались в машину, и пока та прогревалась, во все глаза смотрели на мирное, тихое, благодатное поле.

– Это самое странное, страшное и прекрасное место, какое я видела, - прошептала Ольга, когда Алла, наконец, включила передачу и двинула машину обратно в темное ущелье.

– Много ли ты их видела? Мест, - фыркнула она, - Кстати… кое-кто недавно обмолвился, что у нас с собой целый баул денег. Может, рванем куда глаза глядят, поищем места получше?

– Ты серьезно? Это же все твои сбережения!

– Еще заработаем. Потом. Сначала… Бали или Мальдивы.

– И Машку с собой не возьмем.

Женщины вымученно рассмеялись, а чумазая машинка медленно продвигалась меж нависших скал.

– Кстати, так и не спросила… Что было на твоем свитке, который ты пихнула в несчастную куклу?

Вагина засмущалась.

– Ну… это вроде как был… «Дрозд».

– И?

– Дрозд – певчая птичка. Она должна была наделить меня невероятным голосом и артистическим талантом… Всегда, знаешь ли, мечтала поучаствовать в шоу «Голос» и победить…

– Ты серьезно? – Алла на мгновенье отвлеклась от дороги и тут же снесла второе из оставшихся зеркал.

– Абсолютно. Это моя тайная и самая заветная мечта. Была.

– Вагина… ты хочешь сказать, что все, что мы пережили – это потому что ты хотела спеть на Первом канале? Ты в своем уме? У тебя же совершенно нет слуха…

– Это не правда. Вот папа всегда говорил…

– У твоего папы, царствие небесное, тоже не было слуха.

– Нет, ты только послушай…

Вагина прочистила горло и невероятно фальшиво, но с чувством, затянула: «Мы вдвоё-ё-ё-ём с конё-ё-м по полю идё-ём…»

Алла скривилась, но опустила оба окна, и мрачное, темное ущелье огласилось песней уже на два охрипших, измученных женских голоса:

«Мы с конём вдвоём по по-о-лю идё-ё-ём!»