– Потому что я не хочу, - коротко ответила она, - Ты и так с трудом воспринимаешь… а если постоянно отвлекаться на мясо и беготню, то в конце ты снова заявишь, что ни черта не понял и с оскорбленным видом хлопнешь дверью. На этот раз ты будешь слушать и, надеюсь, поймешь.

Впервые в ее голосе послышалась сталь. Испытывая легкий стыд от ее слов, я глядел на нее. Она изменилась. В первую очередь, внешне. Когда мы пришли на болото, ей можно было дать лет пятнадцать, теперь же передо мной сидела совсем взрослая девушка… я бы даже сказал – женщина. Но она изменилась и внутренне! Мне припомнился ее рассказ про бабочку, которая летит над океаном, не зная, куда и зачем, повинуясь лишь инстинкту. Теперь в ней не было больше ни этой слепоты, ни сомнений, ни метаний, ни страха перед возможными ошибками или поражениями. К чему бы она ни стремилась, она точно знала свою цель и, наконец, достигла ее. Ну, или была близка к тому.

Заяц вскоре был готов и разделан. Румяные кусочки лежали вместе с июльской лесной зеленью на тонких фарфоровых тарелочках. Хрустальные фужеры наполнились душистым ежевичным вином. А рядом лежали наши старые грубые ложки. Неправильные канделябры на стенах одновременно сами собой вспыхнули. Огоньки, вопреки законам физики, устремились вниз, а воск ленивыми каплями потек по свечным столбикам вверх. Некоторое время я завороженно глядел на это диво, но не стал ничего говорить, и уселся за стол. Та бутылка, которую я успел оприходовать, пока готовился ужин, примирила меня со всем, что творилось в этом странном доме. Мы молча поужинали. Я хотел убрать со стола, но Аника остановила меня и проводила обратно к камину.

– Что ты хочешь знать? – спросила она, протягивая мне полный до краев фужер и пару сигар. Тоже подарок?

– Ты… ведьма? – спросил я первое, что пришло на ум и тут же глупо захихикал. И над нелепостью собственного вопроса и над тем, что захмелел именно тогда, когда делать этого не следовало.

– Нет, Бенни… я не ведьма.

– Хочешь сказать, что этот твой… байшин… вырос по велению Божию?

Она мягко опустилась на медвежью шкуру так, что полы ее платья встали на несколько секунд парусом. Золотые кудри отливали медью в свете свечей. Несколько секунд она обдумывала мой вопрос, потом неуверенно кивнула.

– Ты всегда был одержим Богом. Высморкаться не мог без того, чтобы не задуматься, не богохульство ли это. Нет, помолчи! Я ни в коем случае не хочу умалять… достоинства Бога, в которого ты веришь, хоть и слабо представляю, почему ты ему так поклоняешься. Странное существо на небе, которое говорит из горящих кустов и пишет заповеди на скрижалях, а потом следит за человеком и со злорадным удовольствием отправляет за малейшее нарушение на веки-вечные в Ад.

– Да как ты?!..., - я задохнулся от праведного гнева, но Аника приложила палец к губам и покачала головой.

– Это твой Бог, Бенни, - продолжила она, - и я уважаю твою веру, хоть и не разделяю ее. Говоря о том, что всё (включая тебя, меня, этот лес и мой байшин) создано по велению Божию, я имею в виду, что само оно никак не могло придуматься и создаться. А значит, есть что-то, что придумало и создало. Что-то гораздо более могущественное, чем твой Бог, занятый лишь жалкими нравственными экспериментами над человечеством.

Она умолкла. Я тоже молчал, негодуя от ее пренебрежительного тона. Я задал вопрос, и она на него ответила, но как всегда, я ничего не понял. Ее слова были хоть и кощунственны, но вполне понятны. Вот только ясности никакой не принесли. Как всегда.

– И сколько еще несчастных животных ты утопила, чтобы твой Бог построил для тебя дом? – спросил я с издевкой. Аника криво ухмыльнулась.

– Человечество принесло в жертву Богу его собственного сына. Он хоть что-то дал в ответ?

– Он простил все грехи! – воскликнул я в негодовании.

– Да. До новых грехов. И продолжил отправлять вас в Ад. Никакой практической пользы.

– Практической пользы?
– я брезгливо скривился, - Христос исправил природу человеческую, приняв на себя ее несовершенство! Предоставил возможность искупления! А ты противопоставляешь этому что? Бесовские хоромы? Стулья и тарелки? Бутылку вина?

Я потряс перед ее носом бутылкой, в которой на донышке еще немного плескалось и со смутным стыдом осознал, что совсем напился. Бесовским вином. Не надо было ничего ни есть, ни пить в этом доме!

– А что получили вы? – спросила она с легкой насмешкой, - Может, стали меньше грешить? Убивать, воровать, прелюбодействовать? Все, что сделал ваш Бог – это создал несовершенное существо, а потом карал его за то, что оно несовершенно. Это все равно что родить ребенка с физическими изъянами и назначить его ответственным за это.

– Ты…, - я отвел глаза, понимая, что из этого спора не выйду победителем, и переменил тему, - Ты не ответила на мой вопрос… Сколько еще животных…?

– Ни одного, - ответила она, глядя мне в глаза, - Это правда. И, предвосхищая твой следующий вопрос, я скажу. Они того стоили, ведь теперь я знаю, зачем здесь. Помнишь, я рассказывала тебе про Великое Царство Хатусаса? Они были первыми, кто открыл плодородное место. Хеты были небольшим племенем, кочующим по каменистым долинам древней Турции. Однажды в своем походе они оказались на берегу огромного болота и решили заночевать. Ночью началась страшная гроза. Испугавшись грозы, стадо, которое они вели за собой, начало метаться, снесло наспех сооруженные изгороди и всем табуном ломанулось в болото. Ночью, в сильнейшую грозу, хеты ничего не смогли сделать, а на утро обнаружили, что болото высохло, а в его центре выросла крепость.