— Они могут заменить сок гевеи. Так что испанцам я намекну, что дорога ложка к обеду. И если они ещё будут медлить, то я могу потерять к ним интерес. И тогда отдам знания другим, за хорошую плату. — Мы немного помолчали. Потом я, глядя в глаза мужу, продолжила. — Ваня, ты слышал уже, что в Ливонии сосредотачиваются войска?

— Слышал. И то, что там какой-то немец, которого боятся итальянцы. Наёмник, мясник и головорез.

— Всё верно. Но по мимо всего, он хороший военачальник. Прекрасный тактик.

— Как я понимаю, ты хочешь идти туда, на границу с Ливонией?

— Да.

— Я пойду с тобой.

— Нет. Ты пойдёшь на юг, к Дону.

— И не подумаю. Саша!

— Тихо. Сын спит. Иван, крепость должна быть построена кровь из носу. И ты это сделаешь. — Он отрицательно покачал головой. — Сделаешь, муж мой. Я очень на это надеюсь и верю в тебя. Пожалуйста, Ванечка. — Обняла его и стала покрывать его лицо поцелуями.

— Саша, я и так на многое закрываю глаза. Но так нельзя.

— Можно. Есть такое слово «НАДО». Понимаешь, Ванечка? Надо! Так надо. Нам хотелось бы по другому. Но не всегда бывает так, как мы хотим. Часто нам приходится делать так, как надо. Тебе нужно ехать к Дону. Мне нужно ехать к границе с Ливонией. Знаешь, есть такая песня, она начинается так: «Дан приказ ему на Запад, ей в другую сторону, уходили комсомольцы на Гражданскую войну. Уходили расставались, покидали отчий край. Ты мне что-нибудь родная, на прощание пожелай. И родная отвечала: я желаю всей душой, если смерти, то мгновенной, если раны не большой. А всего сильней желаю, я тебе любимый мой, чтоб со скорою победой возвратился ты домой…»

— Кто такие комсомольцы? И что это за Гражданская война?

— Это не важно. Важен посыл этой песни.

— Но на Запад, на закат идёшь ты. А я иду на полдень.

— И это тоже не важно. Каждый из нас будет делать то, что он должен сделать. Ванечка.

— Откуда же ты взялась на мою голову, такая неугомонная, Саша?

— Ты сам сделал выбор, Ваня. Я тебя не заставляла. И никто тебя не заставлял.

— Я знаю, Саша. Я не ропщу. Но до этого, мы всегда были вместе, а сейчас мы будем далеко друг от друга.

— Я не думаю, что это продлится долго. Уверена, что мы одержим победу. Я свою, а ты свою. Всё будет хорошо, Ванечка.

— И ты родишь ещё детей? Мне одного сына мало.

— Ну, это как ты будешь стараться. — Я улыбнулась. Он тоже…

Через два дня за мной прислали из Кремля гонца.

— Проходи. — Сказал Великий Князь. Он стоял возле стола, на нём была карта. Взглянув, поняла, что это карта западной границы с Ливонским Орденом.

— Что случилось, Государь? — спросила его.

— Я же просил, наедине называй меня просто Василий.

— Извини. Так что случилось?

— Ливонцы начали вторжение. Взяли пограничную крепость. Вот здесь. Гарнизон и жители, кто не успел уйти истреблены. — Я опять взглянула. Это было севернее пограничной крепости бояр Вяземских километров на двадцать. Очень плохо. — Ядром их войска является этот Георг.

— Значит, под прикрытием ливонцев, фактически вторжение начали имперцы? Хотя формально Ливония не является частью Священной Римской империи?

— Они. Это ещё не всё. Верные люди доносят, ляхи с литвинами сосредотачивают армию в 30 тысяч, на направлении Невеля и Великих Лук. А у меня там серьёзных сил нет. Все брошены на юг, против татар и ногаев.

— Тогда ничего не остаётся, как идти мне. Формально отрядами будет командовать князь Воротынский… Подожди, Василий. Наша тактика будет не сходится с ними лоб в лоб и кровавая сеча. Нет. Мы попробуем другое. Война на дистанции пушечного выстрела. Нанесение максимального урона противнику до того момента, пока он не начнёт разбегаться, пытаясь спрятаться от льющейся на него смерти с верху. И только тогда вперёд пойдёт поместная конница, ратники. На добивание.

Василий походил по комнате. При этом недовольно посматривал на меня. Наконец спросил. Правда не то, чего я ожидала.

— Как чувствуешь себя, Саша?

— Ты о чём, Василий?

— Ты же сына родила. Нормально ли перенесёшь поход?

— Всё хорошо, Василий. Спасибо, что спросил. Я всё вынесу. Я сильная. Да и время уже достаточно прошло. Хотя да, сын крупный был. Пришлось постараться. — Я улыбнулась. Он тоже. Кивнул мне.

— Ладно. Иди. Я дам тебе из личного резерва три тысячи конницы. Больше у меня нет. Даже в Москве останется меньше, чем я тебе даю. Повеление о повиновении и подчинении всех полков и гарнизонов крепостей на границе с Ливонией я тебе выдам.