— Вертикальная наводка два. Горизонтальная четыре! — Кадет крутил рукоять наводки. Замер.

— Готово!

— Огонь. — Грохнуло. Вновь пушка плюнула огнём и дымом. Ядро ушло по дуге и врезалось в квадрат пехоты ближе к левой стороне. Взрыв. Баталия начала разваливаться. Солдаты, кто не пострадал — разбегаться. На смену им шло ещё баталии. А позади них разгон для атаки стала делать рыцарская конница.

— Ну вот, князь и рыцари пошли в ход. — Усмехнулась я, показывая Воротынскому на Ливонскую конницу. — Реликт ушедшего века. Сейчас их приласкаем. Не всех ещё истребили, оказывается. Борис, вертикальная наводка 500, горизонтальная по центру. Шрапнельным снарядом. Бегло, два выстрела.

— Готово!

— Огонь!

Рыцарская конница только начала движение, как над первыми рядами разорвался шрапнельный снаряд. Падали с ржанием кони, поражённые картечинами. Валились с оставшихся не пораненными лошадей рыцари, убитые или раненные такими же картечинами от разорвавшегося в воздухе снаряда.

Конница сначала замедлилась, но потом всё же двинулась дальше, набирая разбег, как второй снаряд разорвался в воздухе, прямо над центром рыцарского клина, убивая и калеча людей и лошадей…

— Вертикальная наводка пять, трубка четыреста.

— Готово!

— Огонь!

Выстрел, грохот, огонь и вонючий дым. Хорошо дул юго-восточный ветерок и облака порохового дыма сносило сразу от орудий на северо-запад. Третий снаряд разорвался над рыцарской конницей. Опять падающие на скаку кони, люди летящие кубарем, ломающие себе руки, ноги, шеи.

— Вертикальная наводка четыре. Трубка триста.

— Готово!

— Огонь!

Выстрел. Орудие поддаётся назад. Но станины лафета не дают ему.

— Вертикальная наводка четыре. Трубка двести.

— Готово!

— Огонь!..

Остатки рыцарской конницы при подходе к первой линии обороны, получили два картечных выстрела с двух ближайших к ним редутов.

Интенсивность стрельбы в тылу замедлялась. Дядька Евсей сумел отбиться и поумерил пыл ландскнехтов, заставив их начать отступление. Я посмотрела на князя.

— Иван Михайлович, теперь твоя очередь. Бери командование в свои руки. — Крикнула Борису. — Отработайте двумя бомбами по двум наступающим баталиям. И добавите им по одному шрапнельному снаряду.

Князь Воротынский дал сигнал латной коннице, которую успели вывести из окружения начать атаку на отряд наёмников, зашедших нам в тыл и теперь откатывающихся от наших редутов. Я улыбалась. Молодец князь. Скопировал тактику французов в битве при Кастийон-ла-Батай, о которой я ему рассказала и даже набросала схему битвы. Началось избиение тех, кто нам зашёл в тыл. Настоящая бойня. Организовать нормальное сопротивление они уже не могли. Были дезорганизованы. Их командир убит. Те же кто наступал нам в лоб ещё шевелились. Бои шли возле каждого редута первой линии. И до сих пор существовала угроза прорыва ко второй линии. Между редутами первой линии было навалено множество трупов. В основном фрагментарных, разорванных в клочья тел.

Когда день стал клонится к вечеру, Воротынский нанёс удар по основным силам имперцев. С двух сторон. С левого фланга ударила латная конница. С правого легкая кавалерия и пешие мечники. А центр мы продолжали перемалывать пушками. Ландскнехты побежали.

— Князь, — обратилась я к Воротынскому. — Повели, чтобы нашли фон Фрундсберга. Он мне нужен живым.

Разгром был полным. К тому времени, как опустилась ночь, с войском капитана Георга фон Фрундсберга было покончено. Вся артиллерия с пороховым запасом и железными ядрами досталась нам. Кроме того, была захвачена войсковая казна с 10 тысячами серебряных немецких талеров. Я уже молчу про доспехи и о оружие, коих стало скапливаться целые груды, куда трофейные команды стаскивали всё новые и новые трофеи. И ко мне принесли самого капитана. Он был тяжело ранен. Левая рука размочалена картечью по локоть в труху. Перебита картечиной кость лодыжки левой ноги. Он потерял много крови и был без сознания.

— Нет, засранец, ты у меня так просто не сбежишь. Я тебе не дам! — Проговорила, глядя в его бледное лицо. — Кладите на операционный стол. Посмотрела на Дарёнку. В поход она пошла сама. Напросилась. Хотя у неё стоял уже на ноге аппарат Илизарова. Но она ловко передвигалась и говорила, что не чувствует боли и дискомфорта. Георга раздели донага. На лицо положили тряпку с эфиром. Это чтобы он не пришёл в себя во время операции. Руку я ему ампутировала по локоть. С ногой пришлось повозится, но справилась. Вычистив осколки кости из раны и наложив шину, жёстко зафиксировав кости и саму ногу. Конечно, к моменту оперирования капитана наёмников, я уже во всю оказывала медицинскую помощь нашим раненым. На немцев и ливонцев мне было глубоко наплевать. Свои дороже. Раненых сортировали по степени ранений. Тяжёлых сразу тащили в операционную. Раненым со средней тяжестью повреждений и лёгким оказывали помощь мои кадеты и пара привезённых из Москвы лекарей. К полуночи я еле стояла на ногах.

Поэтому, когда по приказу князя Воротынского меня отвели в мой походный шатёр, я рухнула, даже не раздеваясь на своё ложе и мгновенно уснула. Раздели меня уже Фрося с Дарёнкой.

Снился мне Ванечка, мой муж. Мы с ним купались в каком-то озере. Я убегала от него, а он ловил меня. Мы смеялись, в радуге брызг. Догнав, он выносил меня на руках из воды и любил на теплом песке. Но в какой-то момент он, поцеловав меня, поднялся на ноги. Смотря мне в глаза, прошептал: «Прости меня, люба моя, береги сына». Повернулся и стал уходить в дымку, которая появилась. Я стала звать его: «Ваня, Ванечка, куда ты?» Но он продолжал уходить, только оглянулся на меня, посмотрел виновато. Я увидела, как губы его шепчут: «Прости». Я попыталась встать с песка, но не могла и пошевелится. А он уходи всё дальше и дальше. Его силуэт стал размываться в тумане, пока она совсем не скрылся…