— Правильно, царевна. Истинно так. Отец с матушкой нарекли меня Семёном.

— Будь здрав Семён, русский воин. Удачи тебе в деле ратном твоём. — Я перекрестила его. Он ещё раз поклонился. Я видела его улыбку и весёлых бесенят, что прыгали в его глазах.

— Благодарствую, царевна-матушка. Вот это царская плата. Большего мне и не надо.

Я повернулась к барону. Держась одной рукой за ножны, второй взялась за рукоять, выдвинула полностью меч. Солнечные зайчики запрыгали на клинке.

— Один раз я вернула этот меч тебе, Ульрих фон Дениц. Второй раз возвращать не буду, уж не серчай. Что с бою взято, то свято, так ведь? — Барон молчал. — Отправлю ка я тебя Ульрих в Москву, к свёкру своему на подворье. Подлечишься там, так уж и быть. Заодно с жёнами своими повидаешься. Любава то дочку родила, красавицу настоящую. Да и сына тебе повидать нужно. Вытянулся отрок. На тебя похож становится всё больше и больше. Вот только его воспитанием занимаюсь я.

— Как это, царевна, жён повидать? — Спросил Воротынский недоумённо глядя то на меня, то на фон Деница.

— А так, княже. У него в замке целый гарем, как у турецкого султана. Я права, барон? — Ульрих молчал. Князя спросили, о чём разговор? Он пояснил. Народ с любопытством смотрел на ливонца.

— Он что, нехристь что ли? Чудно как, первый раз вижу рыцаря-мусульманина! — Сказал князь. Народ засмеялся.

— Нет, Иван Васильевич, Ульрих фон Дениц истинный христианин. Но гарем с жёнами имеет. И детишек тоже.

— И много жён? — Задал вопрос князь.

— Пять или шесть. И все смотрят ему в рот. Любят мужа своего. — Я усмехнулась. Князь засмеялся, покачал одобрительно головой.

— Значит силён барон, раз может удоволить столько женщин. — Пояснил остальным. Народ смеялся. Кто одобрительно смотрел на ливонского барона, кто сплёвывал на землю, приговаривая: «Одно слово, еретики латинянские».

Как среди выживших раненых наёмников, так и среди целых набрала себе команду из двадцати человек. Это были настоящие матёрые псы войны. Разъяснила им, для чего выбрала их и что им нужно будет делать. Спросила, все ли согласны? Никто не отказался. Весь полон и трофеи, те, которые ратники не примерили на себя, отправили большим обозом в Москву.

Стояли ещё два дня. За это время провела несколько операций, кому руку пришлось удалять, кому ногу. Зашивала, штопала мужчин. Конечно, в первую очередь своих, потом уже имперцев.

В этой битве я потеряла пятерых кадетов. Увы, но таковы жесткие законы войны. Я даже поплакала у себя в шатре. Мальчишек мне было искренне жаль. Всех наших павших воинов похоронили в братской могиле. Насыпав холм. Поставили большой деревянный крест. Я сама себе дала обещание, поставить здесь каменный крест и пусть даже как поётся в одной песне, что на братских могилах не ставят крестов. Мы поставили. И спустя два года я всё же поставила здесь каменный крест с надписью, что здесь покоятся защитники Земли Русской, принявшие неравный бой в 1511 году от Рождества Христова с более чем вдвое превосходящей их армией императора Максимилиана. А так же отдельно указала, что здесь покоятся пятеро кадетов русского кадетского корпуса имени Георгия Победоносца.

Я стояла вместе со всеми, смотрела на большой могильный холм, увенчанный крестом. Полковой поп, который пришёл вместе с армией читал заупокойную. По моим щекам текли слёзы. Мне было можно, ибо я женщина. И губы сами шептали:

На братских могилах не ставят крестов

И вдовы на них не рыдают,

К ним кто-то приносит букеты цветов

И вечный огонь зажигают.

— Ты о чём, Александра? Почему не ставят крестов? И что за вечный огонь? — Спросил меня Воротынский, стоявший рядом со мной.

— Так поётся в одной песне, Иван Васильевич. Мне её мой отец пел, когда я была маленькой. А вечный огонь, так он в сердце каждого человека горит, когда ты хоронишь своих боевых товарищей. Так мне папа мой говорил. — Я приложила правую руку к груди.

— Спой песню, Александра.

— Нужно ли, княже?

— Может и нужно. Ты спой, а мы послушаем. И они тоже послушают. — Воротынский кивнул на могильный холм. И я запела. Все стоявшие вокруг, слушали молча.

…Здесь нет ни одной персональной судьбы,

Все судьбы в единую слиты…

…У братских могил нет заплаканных вдов,

Сюда ходят люди покрепче.

На братских могилах не ставят крестов,

Но разве от этого легче?..

Они много в этой песне не понимали. Что такое горящий танк и где этот горящий рейхстаг, но горящие русские хаты и горящий Смоленск они хорошо представляли. И хорошо знали, что такое, когда земля встаёт на дыбы. И пусть они не понимали значения некоторых слов и понятий, но сердцем они поняли о чём поётся в этой песне.