— Хорошо. Пять девиц служивых дворян.

— Договорились.

Ещё с ним поговорили на разные темы, в том числе на то, как лучше управлять державой. Подкинула ему мысль провести административно-территориальное деление Руси. Где, убрать понятие княжества, ибо есть только одно, Московское. Остальные княжества курят в трамвае. Во главе административно-территориальных делений ставить губернаторов. Сказала, что есть только один князь-властитель, остальные удельные князья должны идти лесом. И налоги, и подати собираться должны только в государеву казну, а не в карман удельных князьков. Этих всех лесом. А кто не доволен, тех на дыбу, как воров и мятежников.

Василий сидел, вытаращив на меня глаза.

— Ты вообще думаешь, что говоришь? Так было заповедовано нашими предками. А что делать с моими родичами?

— Тоже, что и с остальными. Повторюсь, все подати и налоги собираются только в государеву казну. Кто не согласен, те пусть побеседуют с палачом. Всю удельщину надо ликвидировать и чем быстрее, тем лучше. — Я знала, что сын Василия, Иван Грозный так и сделает, руками опричины. Сделает то, на что так и не решился его отец, Василий. Но я не собиралась ждать столько времени. Мне нужна была боеспособная армия, которая могла быть создана только при абсолютной монархии, а не при этом бардаке с удельными князьками, которые даже имели право печатать свои деньги. Надо я сама введу опричину. У меня есть корпус, скоро будут боеспособные полноценные армейские части, которые способны будут помножить на ноль любые дружины удельных князьков. Родственники Государя? Да хрен с ними. Кто поймёт важность момента, тот останется жив. Кто не поймёт, извините. Отправится в канаву.

Василий остался думать. Я же уехала домой. Взяла сына и, раздевшись, устроилась в постели. Господи, как хорошо. Маленький лежал рядом, солнышко моё. Жаль не могла покормить его грудью, молока то нет. Но Ленка покормила его. Какой он у меня здоровенький бутуз. Тьфу на тебя, чтобы зараза не пристала. Играла с ним, целовала. Он смеялся довольный, сучил ножками и ручками. Так и уснула со своим сокровищем.

На следующий день стала собираться. Обоз уже ждал. Сына мне отказалась давать маман, чтобы я увезла его на Дон, к отцу. И Ленка тоже сопела недовольно.

— Ты с ума сошла, дитя тащить к чёрту на кулички? Сама езжай, а Славку я тебе не дам.

Пришлось согласится. Выдвинулись с обозом уже после обеда. Государь дал мне сотню сотника Кобылы с ним во главе. Я уже стала привыкать к нему. Когда миновали Тулу, на следующий день ко мне привели посыльного.

— Боярыня Александра… — Договорить ему не дали. Айно Эст пнул его под колена, заставляя опуститься на колени.

— Не боярыня она, а царевна, холоп. Генерал-майор, каналья! — Каналью они подцепили от меня. Посыльный испугался. Глаза вытаращил, заворожённо глядя на клинок сабли, которую обнажил Божен. Да, я простила их, с собой взяла Айно, Божена и Степана.

Я подняла руку в жесте, давая понять Божену, чтобы остановился.

— Говори, кто ты и что хотел?

— Я из Вяземского. Крепость такая на Дону. — Услышав это, почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Что?

— Боярин Иван Фёдорович. Был набег на крепость. Крымчаки. Мы отбились. Много их посекли. И потери малые у нас. Но вот боярин, стрела басурманская попала в него. В грудь. Стрелу потом вынули, да только плох он совсем. За Вами послал, госпожа.

— Когда стрела попала? — Спросила я, пересохшими губами.

— Два дня назад, госпожа.

Дальше я не стала слушать. Схватила свою сумку с хирургическим инструментом.

— Коня, быстро!

Обоз я оставила, сам доберётся, а сама рванула в крепость, в сопровождении своих трёх палатинов и сотни сотника Кобылы.

Ещё, почти день потратила на дорогу. Вот и крепость. Она была почти закончена. Башки, стены, ворота. Даже небольшой терем был внутри. Всё пахло свежим деревом. Но я не обращала на это внимания.

— Где он? — Закричала воинам. Он лежал в светлице терема. Бледный. Весь перевязанный. Глаза его лихорадочно блестели. В комнате находился священник.

— Саша… Сашенька. Дождался тебя, лада моя. — Прохрипел он. Круги под глаза, осунувшийся. Черты лица заострились. У меня ноги подогнулись. Подошла медленно к нему. Он смотрел на меня. На его губах появилась улыбка. — Жена моя. — Он тяжело дышал. Я уткнулась ему в грудь. Слёзы сами бежали. Он погладил меня горячей рукой по голове, по моим волосам. — Сашенька моя.

— Что с тобой, родной мой?

— Прости, люба моя. Не уберегся. Плохо мне. Думал не дождусь тебя.

Я стала лихорадочно убирать повязки. Мне надо было увидеть рану.

— Саша, остановись. — Прохрипел он. Но я не останавливалась.

— Божен, готовьте операционную. Живо! Горячую воду и свежие бинты.

— Где именно, царевна, готовить?

— Мне плевать, где, главное, чтобы больше света было. — Рану я увидела. И она очень мне не понравилась. Я поняла одно, у Вани идёт сепсис, заражение крови. А у меня совсем нет антибиотиков. Края раны почернели. Мамочка, только не это.

Ванечка смотрел на меня. Улыбался.

— Сашенька, ничего не надо. Поздно. Я знаю, что мне осталось совсем немного. Побудь со мной. — Я держала его за руки. Наклонившись, целовала в губы. Я понимала, что опоздала. Если бы на два дня раньше, даже на один день. И я могла бы его спасти. И если бы у меня были антибиотики…