— Значит Ширины?

— Они, Госпожа.

— Какие ещё там влиятельные рода?

— Род Барын. Он тоже древний, из старых ханских кыпчакских родов. Но в отличии от Шириных, этот род не обладает реальной силой, в виде многочисленности рода. И нукеров у них не так много. У каждого бея из рода Барын почему-то, в течении нескольких поколений, рождается только один мальчик. Но, всё дело в том, что род Барын пользуется уважением. Его чтят в Крыму. Барыны пользовались особым уважением у хана Золотой Орды Тохтамыша. Хотя представители этого рода встречаются на территории всей Золотой Орды, как на востоке, как на западе, как на севере, так и на юге. Но именно только у крымских Барынов в семье рождается всегда один сын. Говорят это связано с каким-то поверием. Третий влиятельный род, это Аргын. Это монгольский род. Очень многочисленный. Состоит из более чем 20 родов. Один из них пришёл в Крым двести лет назад. Очень влиятельный род. Аргынов ханы Золотой Орды привечали.

— Ты сказал четыре рода?

— Да, госпожа. Седжеуты. Это монгольский род. Пришедший в Крым с туменами Чингизидов. Но этот род в последние двадцать лет стал терять своё могущество. Он хиреет. Рождается мало наследников. И его уже начали теснить два других рода.

— Кто?

— Яшлау и Мангыты. Для тебя лучше в своём мщении вместо Шириных обратить внимание на род Мангыт. В Крыму их ещё называют Мансуры.

— Почему этот род, а не Яшлау?

— Яшлау преданы Гераям. Поэтому и пользуются их покровительством.

— А Мангуты или как ты сказал Мансуры?

— Мансуры ногаи. Это мощный ногайский род. Именно мангыт Едигей в своё время возводил на белую кошму Чингиза золотоордынских ханов и так же свергал их. В Крым они пришли совсем недавно. Их стал привечать ещё Хаджи Герай, отец нынешнего хана Крыма. И Менгли тоже их привечает. Пока Мансуры не являются кара-беками, но уже на пороге этого. Они противовес Шириным. Враждуют с ними и соперничают. Мало того, именно Мансуры, если привлекут своих родичей с Ногайской орды, могут выставить войско равное войску Шириных и даже больше. Понимаешь, госпожа?

Я задумалась. Значит соперничают?!!! Это хорошо.

— Мансуры, Урусоба? — Посмотрела на него. Он кивнул.

— Ты мудра, моя госпожа. Именно Мансуры.

— Скажи, а сейчас с Менгли Гераем идут все они?

— Конечно.

— Это хорошо. Просто замечательно. — Сначала я улыбалась, глядя на татарина, потом захохотала. Он чуть не захлебнулся моим, так называемым, чаем. Отсмеявшись я продолжила. — Урусоба, слушай меня внимательно. Твои две сотни, плюс калмыки, плюс мои кирасиры и часть казаков. Все они идут под твоё командование. Всего полторы тысячи сабель. Ты с расцветом уходишь из лагеря. Идёшь по дуге. С выходом на ногайскую тропу. Понимаешь, как ты идёшь?

— Да, госпожа.

— Дальше, заходишь в тыл Гераю. И ждёшь сигнал.

— Что за сигнал, госпожа?

— В небе расцветёт огненный цветок. Ты его увидишь. После этого сразу же ударишь в спину Гераю. Мне нужны живыми, сам Герай, старший из Ширинов, из Мансуров и турецкий паша. И конечно, Мурад. За эту тварь я заплачу отдельно. Много, Урусоба. Мало того, тот кто мне предоставит Мурада живым, станет моим доверенным лицом.

— Я всё понял, госпожа. — Он взглянул на меня, склонился и проговорил. — Великая ханша. Что сделать с остальными представителями родов беков?

— Уничтожить. Они мне не интересны. Только Ширины и Мансуры. И ещё, Урусоба, сделаешь это, получишь ханский бунчук девятихвостый, из моих рук. Понял меня?

— Понял, госпожа. — Урусоба отставил пиалу с взваром. Смотрел на меня. Я протянула ему праувц руку. Он взял мою ладонь и поцеловал тыльную её сторону, потом прикоснулся лбом в ней. — Я всё сделаю, моя госпожа.

— Иди, Урусоба, тебе надо отдохнуть. Вам всем надо отдохнуть, ибо завтра будет трудный день. Я всё войско Гераев утоплю в крови. До кровавой отрыжки. А ты его добьёшь. Я хорошо готовилась. И я, наконец напьюсь их поганой крови, отомщу за своего мужа.

Урусоба ушёл. Я ещё какое-то время сидела и думала. Обдумывала каждый раз всю завтрашнюю кампанию. До мелочей. Смотрела на карту. У меня всё должно получится. И если я добьюсь своей цели, то здесь. Со стороны крымчаков надолго, если не на всегда избавлю свою Руси от их набегов. Зато у поляков прибавится проблем. Это хорошо. Меньше будут думать, как и что отхватить у нас. Гиены чёртовы. Но и поляками я займусь, но позже.

Всё же пришлось лечь спать, а то Фрося и Найдёна так смотрели на меня, типа ты чего, Царевна? Берега попутала, спать ложись, отдохни. Ибо невместно тебе не спать в положенное время. Не стала им ничего говорить. Легла и сразу уснула.

Утром проснулась ещё до восхода солнца. Потянулась, даже взвизгнула. Увидела заспанное личико Фроси. Рассмеялась.

— Царевна-матушка, ты чего так рано встала? — Спросила она зевая.

— Фросенька, солнышко моё! Знаешь, как поют в этом случае?

— Как?

— А вот так!

Утро красит нежным светом

Стены древнего Кремля,

Просыпается с рассветом

Русь огромная моя.