«Господи, — думал он, — Ливонию ещё не захватили, даже вторжение не начали, а трон уже делят. Идиоты. Пока они тут грызутся, Александра коронуется. И я посмотрю, как вы у неё попытаетесь отобрать престол. От командования войсками нужно будет отказаться. От греха подальше. Пойду со своей хоругвью, но не в первых рядах. Так и у самого шансов уцелеть будет больше и людей своих сохраню». То что, Византийская принцесса устроит настоящую бойню, он, как старый прожжённый лис и опытный вояка прекрасно понимал и иллюзий не питал. Особенно после того, как ему стали известны подробности битвы на Дону в прошлом году. Когда Александра разгромила армию Менгли Герая и десятитысячный османский корпус, которые втрое, если не в четверо превосходили силы самой принцессы. Причём османы были уничтожены, практически, полностью. Даже их паша попал в полон. Агиш Ширин тоже угодил в полон. Со слов людей, которые разговаривали с участниками битвы, Александра устроила там настоящую бойню. И гетьману всё меньше хотелось попасть под прицел её артиллерии. А ведь он никогда не был трусом. Но перспектива превратиться очень быстро в бесформенный, окровавленный, изуродованный и обожжённый кусок мяса, в котором навряд ли кто его опознает, а значит закопают в общей яме, не очень хотелось. Князь даже прикрыл глаза. Была бы его воля, он вообще сюда бы не приходил. Но его положение обязывало. Ян с большим удовольствием бы лучше поехал в Ливонию, на коронацию Александры. И может быть, ему удалось бы быть ей представленным. А значит и появилась бы возможность поближе познакомится с этой молодой женщиной. Нет, не для того, чтобы увлечь её. Он был уже не в том возрасте, чтобы влюблять в себя молодух. Просто познакомится, пообщаться. Попытаться понять, кто она, что из себя представляет, как человек и как будущая королева. А в том, что Александра будет королевой, Ян не сомневался…

Сейм заседал ещё несколько дней. За это время на поединках чести было убито и искалечено полтора десятка шляхтичей. Однако не смотря на такие потери, всё же сейм так и не пришёл к окончательному решению, кому из претендентов отдать корону Ливонии. В пылу словесных баталий и закулисных интриг, сейм пропустил тот момент, когда в Ригу прибыли посланцы папы и привезли Александре папскую буллу. Но даже когда узнали, их это не остановило. Ну подумаешь булла. Нам тоже буллу такую ж дадут, ибо мы верные и добропорядочные католики, а не какие-то там схизматики…

Английское королевство. Гэмпшир. Замок Портчестер. Начало сентября 1514 года от Р. Х.

В камине весело горел огонь, давая живительное тепло. За окно была промозглая погода, уже какой день. Казалось, всё пропиталась этой холодной сыростью, даже каменные стены замка. В кресле рядом с камином сидел мужчина, лет 60. Шагах в трёх от него стоял массивный стол из дуба. На столе была расположена шахматная доска. На ней шахматные фигуры. Одни были серебряными, другие из обсидиана. Мужчина смотрел на пляшущие языки пламени.

Вот массивная дверь в помещение тихо открылась. Зашёл другой мужчина, лет 40.

— Магистр. — Сидевший в кресле посмотрел на него.

— Томас? Заходи. Что у тебя?

Тот, кого он назвал Томасом, подошёл и протянул Магистру небольшой тубус. Магистр открыл его и вытащил свиток с печатью.

— Это копия письма, которое поступило 11 дней назад в Рим, понтифику. У нас в секретариате Ватикана свой человек. — Магистр кивнул, давая понять, что он в курсе. И продолжал смотреть вопросительно. — Но там тоже копия. Сделанная с оригинала в Москве. — Вот теперь Магистр утвердительно кивнул и сломав печать, раскрыл свиток. Текст свитка был написан тайнописью. Но Магистр знал её очень хорошо. Томас всё время, пока Магистр читал документ, стоял напротив него, застыв как истукан. Закончив, он поднял глаза на своего помощника.

— Томас, ты знаешь, что здесь написано?

— Нет, Мессир. — Магистр протянул ему свиток.

— На, прочитай. Ты же входишь в высший круг посвящённых.

Томас взял свиток и стал читать. В отличии от Магистра, который весь текст прочитал, сохраняя невозмутимое выражение лица, Томас так сохранять спокойствие не мог. На нем отразились, сначала недоумение, потом шок, после растерянность. Но надо отдать должное Томасу, он быстро сумел взять себя в руки и его лицо вновь обрело невозмутимость. На губах Магистра скользнула лёгкая улыбка.

— Ну и как тебе, Томас?

— Я уверен, никто из братьев не писал этого письма.

— Я знаю, что никто не писал. Но письмо всё же написано. И не это главное, Томас. Главное, что написано в нём. А там все наши цели и наша стратегия на годы, на десятилетия и даже на столетия вперёд расписана. А о этом знает только очень малый круг особо посвящённых. Как такое могло произойти, что особо охраняемая тайна Ордена стала известна тем, кто знать о ней не мог по определению. Не должен был знать.

— Я пока не могу ответить на этот вопрос, Мессир.

— Плохо, Томас. Очень плохо. И ты прекрасно понимаешь почему плохо. Понимаешь же?

— Да, Мессир.

— Почему?

— Среди особо посвящённых появился враг.

— Правильно, Томас. Так как то, что ты только что сказал, это и есть единственно правильный ответ на мой вопрос. Теперь второй вопрос, кто тот, кто получил знания о наших целях и стратегии? Ключ к ответу на этот вопрос, это оригинал письма. Хочешь спросить почему?

— Да, Мессир.

— Я отвечу. Тот, кто составил письмо или по чьему указанию оно было составлено и есть наш самый главный враг. — Магистр заинтересованно посмотрел на Томаса. Томас молчал. — Что молчишь, брат мой?

— Я не знаю, что ответить, Мессир. Получается, что есть кто-то или вернее те, кто, так же как и мы преследуют свои цели, далеко идущие и противостоят нам, знают о нас?

— Именно, Томас. И теперь третий вопрос, почему мы узнали об этом только сейчас? И то, только лишь по тому, что он или они сами этого захотели? Ты понимаешь, что это значит?