Шрифт:
* * *
Долго ль так Зайчик лежал, мало ль - кто это знает?
Может, и осень прошла за это время, и зима пропорошила в околицу белым пушистым хвостом,- кто это знает?..
Время - не столб у дороги!
На нем все наши зарубки первый же ветер сдувает, и часто не знаешь: когда это было - вчера иль сегодня.
Иль когда еще сам на свет не родился!
Только от сестриной мяты да от плативой божьей травы так и наперло в нос Зайчику, поднял он голову, обсохла без солнца роса на подушке - Зайчик часто в последнее время плакал во сне - в окошко взглянул, потом обернулся на дверь: спаси Бог, не узнал бы кто про его огородный сон и про эту росу на траве, похожую больше на слезы!...
– Какие уж тут огороды... ведь скоро Покров!
И Зайчик сейчас и не помнит, куда он рижскую косу повесил, так и не кончив покос перед войной.
Пришлось последний лужок добивать казачихе!
Но крепко, видно, и Митрий Семеныч и Фекла Спиридоновна, умаявшись с этой проклятой торговли, хуже чем с пашни, спят за пятой стеной, а Пелагушка подавно: у девки еще и грудь не налило!
Спит - выдерни ноги, и то не услышит!
Глядит Зайчик в окошко, меж двумя облаками тихо за горку катится месяц и, ниже, ниже нагибаясь к отцовской избе, через силу с великой дремоты озирает вокруг, да и все на селе, кто на месяц в этот час ни посмотрит, у всякого слипнутся веки, и сам приоткроется рот, только вот один Зайчик поглядит на него, и еще шире станут глаза.
В тайне от сына берегла Фекла Спиридоновна его лунатные ночи, когда он мальчишкой лазил по краешку крыши и подолгу сидел на князьке, болтая ногами и упершись детскими немигающими глазенками в месяц над крышей.
Колдун ли снял на десятом году с Зайчика этот мечтунчик, само ли по себе прошло - Бог его знает!
Только еще и теперь часто Зайчика месяц будит, и он подолгу не может заснуть, пока всласть не наглядится...
– Месяц!
– шепчет в такие минуты Зайчик,- месяц!..
Глядит Зайчик в окошко, но теперь уж нет никого у дома отца Никанора, рассыпался по избам девичий круг, словно бусы с порванной нитки, а Клаша дочка отца Никанора - давно в летней светлице спит одна под самой крышей, держит сонной рукой крепкую грудь и грезит с улыбкой о том, что в палисаде, на старой антоновке, больно два яблока славно налились:
– Завтра проснусь, спрошу у отца позволенья,- сорву и кому-нибудь подарю на долгую-долгую память... а если отец не позволит - заплачу!
– Пожалуй, позволит,- думает тоже и Зайчик,- завтра пойду навестить отца Никанора!
И только это Зайчик подумал да опять в окошко взглянул, как вдруг из Чертухина, но только с другого конца, покатила большая телега, в телегу впряжена большая свинья и хвост у свиньи длиннее, чем кнут у подпаска Игнатки.
Кто сидит на телеге - поначалу было не разобрать.
Потом, когда она поднялась на пригорок, Зайчик, приставивши руку к глазам, чтоб месяц глаза не туманил, и вплотную прижавшись к окну,разглядел: сидит на этой телеге дьякон с Николы-на- Ходче, свесивши ноги, так что телегу всю покосило и колесо с этого боку чертит о накрылье, и на крутом повороте будто так крикнуть и хочет:
– Эй, сторонись, прохожий! Не видишь, а то задавлю, и мокренько не будет!
– ...сидит на этой телеге дьякон с Николы-на-Ходче и по свинье староверской лестовкой бьет.
– Ох, этот дьякон,- думает Зайчик,- водосвятный крест пропил, ну вот у него теперь и гульба!
– Много ты знаешь,- будто отвечает Зайчику дьякон, повернувшись бочком с телеги, - да ладно: вот с'езжу на требу, человек за горой удавился,- вот оберну, господин охвицер, и тогда уж мы с тобой потолкуем!
Странно Зайчику: до дьякона будет верста, а слышно-о! А может даже больше версты!
Ночью все предметы ближе подходят, только меняют лицо.
– Должно, что по росе так голос приносит,- решил Зайчик, - ну и дьякон: коса больше, чем у отца Никанора!
Смотрит Зайчик, ничуть и не страшно!
Ну что ж из того, что под горой человек висит на осине?..
Мертвых Зайчик видал...
Столько их на войне... подумаешь тоже, какая нередкость...
Да и мертвые страшны не все, а первые три дня после смерти так и все мертвецы добрее и лучше живых!
– Невежа! А еще охвицер,- кричит ему с самой горки дьякон,- науку тоже прошел, а в голове нескладиха!
– Зайчика пот пробил, и к ногам побежали мурашки, силится и не может понять, как же это: Зайчик только подумал, а дьякон уже услыхал...
В это время дьякон свернул с горки, снял с осины человека, должно быть, была это баба, а если мужчина, так наверно заезжий купец,- больно брюхо велико, у мужиков таких не отрастает,- снял человека, на горку опять махонул и... круто... на небо!
По небу грохот пошел, катится по небу телега, так тьма и растет...
От грохота падают звезды, месяц, совсем незрячий, за горку хотел укатиться, расплылись с дремоты и губы и нос у него по лицу, стал он похож на яичко, какие Зайчик с горки по Пасхам в детстве катал,- хотел укатиться, да дьякон вдруг телегу круто на него повернул и... раздавил, инда колесо так и скрипело, так и гремело: