– Иван Упалычу всё наше почтение,- захрипел Сенька, сделавши сперва слабое движение козырнуть.

– Сегодня, Сенька, Анучку убили...

– Вот те на!.. Царство ему небесное... Как это его, дурака, угораздило?

– На грех мастера нет,- Иван Палыч на отхожее рукой показал.

– Что ты?..

– Видишь, скапутились на-бок...

Поглядел Сенька на густо уставленные елочки и верно, у двух елочек головки на-бок, словно пригорюнились, а одна низко нагнулась и раскинула верхние ветки, как ручки, на землю. Почесал Сенька в затылке и, засмеявшись, сказал:

– Посидишь немного, а поверишь в Бога...

– Как есть... Ну парень губастый, садись да хвастай!

– Какие хвасты, коли поджали хвосты... Вам их-высок наказали беспременно притти, а также и этого зауряд-зайца с собой привести...

– Ты бы, зюзя, потише языком-то плел. Давно ли командир пожаловал?

– Утрысь!..

– Злой?

– Уж что: весь язык обломал!..

...Сенька рыгнул и желтую слюну вожжей сплюнул:

– У-у-ж и было разговоров...

– Что, пока на ногах?

– Как полагается: честь честью! Только вошел прямо мне: Сенька, ты, дескать, пьян? Нет, говорю, никак нет,- это, дескать, вам кажется, потому что вы сами маленько выпимши. Он знамо в шею: где ты, говорит, стервяжий сын, без меня мог надрызгаться?

– Ну?..

– Ну, как же, говорю, а иначе? Сами же вы, дескать, ваш-высок, когда в отпуск уезжали, так наказывали мне четвертную с можжевелкой блюсти и на окошке держать... Я ее, дескать, как малое дитя все время с собой таскал, а тут, как пришли из лезерву, так я ее на окошко и поставь сдуру...

– С чего ты все это, Сенька, мелешь,- перебил Сеньку Иван Палыч,выходит, он же сам велел поставить...

– А ты слушай, тут-то вот и все дело заело: четвертной то все-таки, когда их-высок давеча приехали, на окошке не оказалось.

Сенька отставил ногу и поглядел на Ивана Палыча, как на дурака смотрят: как же, де, это так могло произойти, не знаешь ли ты, фефела длинная?

– Ну?..

– Вот тебе и ну!..

– Выпил, что ли?

– Выпил!?
– Сенька презрительно посмотрел на сапоги Иван Палыча,выпил то, знамо, выпил, да главное дело, кто выпил!

– Ну?

– Немец выпил!..

– Городи изгороду, не пройти народу...

– Совсем даже ничутельки: четвертная эта, чтобы ей пусто было, видишь, на окошке стояла. Онамеднись, только мы ввалились в нашу фатеру, дзинь: пуля в окошко! Гляжу, горлышко на полу, а из четвертной сама можжевелка лезет и настойка течет...

– Ишь ты... А он что?

– Да известно: я, кричит, ялдой тебя пополам на две ровные части расшибу, да распротаку - твою гриву на валенки сваляю, да твоей жене-кобыле на память пошлю... А теперь, говорит, за то, что хорошо немецкую пулю отлил, давай обнимемся и выпьем со свиданьем...

– Ну, вот видишь, все и утакалось,- с завистью сказал Иван Палыч.

– Как нельзя к лучшему: подошел, да со всего размаху подскулину и порснул.

– Ну-у?

– Ну, да. А потом сели за стол, как ни в чем не бывало, и выпили...

– Ну, вот и ладно. Значит: вдрызг?

– Спать лег, а меня выгнал и сказал, чтобы вы его через час с их блавародием пришли и разбуди-ли,- закончил Сенька, как-будто и действительно не он, а немец пулей можжевеловую настойку выпил.

Он уж не качался и глядел на Иван Палыча, весь подобравшись, будто ожидая, что фельдфебель сейчас его за непочтительность тянуть будет...

– А жаль, Иван Палыч, Анучку: хоть и дурак был, царство ему небесное, с головы до пяток...

Иван Палыч пошел доложиться.

...Перед тем, как итти к командиру, Иван Палыч зашел за Зайчиком. Зайчик спал, как ребенок, раскидавши по сторонам руки, и так крепко, что Иван Палыч долго не мог его добудиться.

– Ты, Иван Палыч?..- сказал Зайчик, протирая кулаком глаза,- что случилось?..

– Да так, кой-что, ваш-бродь... Добрый вечер вашему благородию... Анучку убили!..

– Как убили?.. Когда убили?..- вскрикнул Зайчик, оглядывая блиндаж.

– Утрысь, в отхожем!..

Зайчик перекрестился...

– Как же я это проспал человечью смерть?.. А?.. Иван Палыч?

– А что, разве вы помогли бы...

– Да ведь, и верно: чем тут поможешь?..

– Ну, вечная ему память, только и делов: другого возьмете...

– Нет уж я, Иван Палыч, лучше один... Мне одному даже удобней...

– Ну, это как знаете... Командир приехал, ваш-бродь.

Зайчик вскочил, словно иголкой его шкнули, и стал натягивать брюки.