Грифон поставил бокал на стол и взглянул на жену.

— Я буду краток… ради нас всех.

Тройя кивнула, но ничего к этому не добавила. Она подняла глаза, но ее взгляд не был направлен ни на мужа, ни на волшебницу. Этот взгляд мог быть обращен только к неизвестному волку-рейдеру, который похитил драгоценную для нее жизнь.

— Как это случилось? — пыталась подбодрить его Гвен. — На войне…

Он, казалось, отмел войну как нечто, не относящееся к делу.

— Война шла успешно. Моргис и предводитель охраны скрытого Сирвэк Дрэгота помогли многим порабощенным государствам обрести свободу. Мы также внесли в это свою малую ленту.

Действительно малую лепту! — подумала волшебница с огненными локонами. Она знала из посланий дрейка Мориса, что Грифон добился осуществления многих вещей. Он более чем кто-либо другой был движущей силой восстания, направленного против сыновей волка и охватившего весь континент. Как ни странно, но многое из того, что знали они с Кейбом, они узнали от одного из потомков Синего Дракона. Еще более странным было то, что дрейк стал Грифону таким верным другом и соратником. От уважаемого противника до товарища по оружию.

— Война шла успешно, — повторил он, — но из-за этого арамиты становились… стали… более отчаянными, и их действия становились предательскими. Когда мы захватили Люперион, они начали собирать свои силы у себя на родине, в основном в Канисаргосе, там, где сосредоточились их силы. — Грифон замолчал и с отчаянием посмотрел на хозяйку дома. — Леди Бедлам, Гвендолин, ты должна понять, что мы не такие, как вы. Я прирожденный охотник, да и народ Тройи рожден таким же.

— Я убила своего первого рейдера, когда мне было восемь лет, — прошептала женщина-кошка. Глаза у нее были теперь, словно узкие щелочки. — Трое моих братьев сделали то же самое, когда им было всего семь. Такие уж мы есть.

Птица-лев кивнул в знак согласия.

— Я хочу сказать этим то, что нельзя было согласиться, что Демион был не знаком с войной. Он сражался и первый раз убил только несколько месяцев назад… много, много позже, чем мог бы. У нас едва хватало сил, чтобы сдерживать его все эти последние четыре года, и, поверь мне, мы старались, как могли.

Гвен с пониманием кивнула. Она очень хорошо понимала, что такое расти в военное время.

— Это был Ченилон, — монарх Пенаклеса опять выпустил все свои когти. — Ченилон, который теперь вечно будет означать для нас отчаяние.

Они взяли порт арамитов всего лишь около трех месяцев до этого, но он быстро стал одной из ключевых точек их западной кампании. Ченилон дал им возможность ближе подвозить кораблями припасы для армии, которая медленно, но верно приближалась к сердцу империи, Канисаргосу. После всех этих лет главная цитадель империи была в пределах досягаемости. Арамиты были готовы охотно отдать любое из порабощенных государств, но оставлять укрепленный сверх всякой меры Канисаргос. Теперь даже это не могло спасти их. Конфедерация трех королевств с помощью Грифона и герцога Моргиса собрала вместе объединенную армию, которая вскоре должна была начать атаку на город арамитов. Было вполне возможным, что империя волков-рейдеров прекратит существование в ближайшие три года.

Но это не значит, что с волками-рейдерами будет покончено. Будут еще очаги сопротивления, и немало кораблей еще уйдет в открытое море.

Гвен вздрогнула, когда услышала последнее. Она все еще не сказала гостям о слухах, касающихся волков-рейдеров, отчасти из-за того, что боялась, что они, как только узнают об этом, тотчас покинут ее, а отчасти из-за того, что ей надо было самой узнать, что же произошло за морем.

То ли арамиты знали о готовящемся штурме, то ли это было просто неудачное стечение обстоятельств, но что бы это ни было, однажды утром Ченилон сам подвергся нападению. Шесть военных кораблей просто вошли в гавань. Гавань превратилась в сумасшедший дом. Они использовали специальные катапульты, чтобы бомбить город. Там были гриф… грифоны-всадники были всюду. Хуже того, с каждого корабля высаживалась целая армия. Мы сумели отбить первую волну, но отбить вторую не было никакой возможности. — Взгляд птицы-льва стал отсутствующим. Он опять был в центре битвы. — Западный Ченилон был в огне. Арамиты установили контроль над доками, а потом начали расползаться по городу.

Леди Бедлам вспомнила давнюю осаду Пенаклеса. Она и Кейб бежали от Королей-Драконов, которые искали внука Натана Бедлама и которому предоставил убежище Грифон. Дрейки не так-то легко согласились с этим. Несколько дней они пытались захватить Пенаклес. И хотя это сражение не разрослось до размеров битвы, произошедшей в Ченилоне, все равно оно было достаточно ужасным. Она может только догадываться о том, что пережили два ее гостя.

— Мы никогда не узнаем точно, что же случилось.

— Мы знаем достаточно, — прошипела Тройя. — Мы знаем, что это был опять Д'Фарани или кто-нибудь из его щенков.

— Д-а-а, мы знаем это. Мы знаем, что это был Д'Фараньевский выводок, Тройя, иначе зачем бы мы пришли в первую очередь именно сюда. — Гвен хотела было что-то сказать, но Грифон, не заметив ее реакцию на последнее его высказывание, продолжил свой ужасный рассказ. — Это случилось во время боя. Мы были уверены, что там, где мы его оставили, он будет в безопасности. Вы понимаете, леди Бедлам, что мы больше всего дорожили сыном. Он был нашей гордостью. Невзирая на его желания, мы старались держать его в стороне, насколько могли.