— А почему вам не нравится работа курьера? — прервала Лиза вдруг ставший хамским и совсем уж бесцеремонным словесный поток.

— Ну, так это. Платят мало, ответственность материальная за груз, шастаешь по Нави этой мерзкой, да ещё под присмотром козла, который непонятно, монстрюга или человек.

— Да это же маги. Проводники. У них души при рождении разламываются на два мира, но потом соединяются после активации. Ой, как её… инициации!

— Да знаю я, — недовольно буркнул Егор. — О чём и речь — на два мира растянуты. То ли люди, то ли нечисть. Тьфу. И вообще, речь не о них сейчас, а о тебе. Девушка молодая, мало ли чё в дороге?

Лиза не удержалась, хмыкнула:

— Вы же только что намекали, что я страшная и уже почти старая, никому не нужная.

— Ты не путай, дурёха, — заволновался Егор. — Одно дело — мать для детей и хозяйку в дом искать, а другое — сунуть, плюнуть и уйти. Любой женщине в одиночку лучше за границы приличных общин не соваться. И что значит, страшная? Страшных баб вообще не бывает, особенно по молодости. Я ж говорю — зыркай поменьше, улыбайся помягше, будь проще. И мужики косяками пойдут.

Лиза очень, просто очень захотела нарушить свои принципы и ответить что-нибудь резкое, но на неё обрушился «нюх». Ощущение опасности оказалось таким нестерпимым, что она выпрямилась, рискуя свалиться на дорогу, и заорала дурным голосом:

— Сто-о-ой!

Эхо, которого отродясь не наблюдалось на этом участке дороги, испуганно вторило. Егор Павлович от неожиданности потянул вожжи на себя, и лошадь, всхрапнув, остановилась. А вот Антон наоборот, почему-то ускорил свои сани.

— В чём дело? — недовольно спросил догнавший охранник. Ему тоже пришлось резко тормозить, чтобы не повредить сани, груз, снегоход и себя.

Лиза ответить не успела — перед самым носом лошади упало дерево и преградило путь. Кобылка панически заржала и попыталась встать на дыбы, но упряжь этого сделать не дала. Что-то в передней части саней хрустнуло. Антон обернулся, увидел происходящее, затормозил и попытался на узкой дороге развернуться.

Из-за деревьев с устрашающим рёвом высыпал пяток людей в тулупах и с топорами. Тренькнуло, в опасной близости от сапога Лизы в сани попал арбалетный болт.

«Я никтоне существую меняздесь нет».

Кодовая фраза, даже произнесённая скороговоркой, показалась непозволительно длинной. Но сработала она, как надо, теперь в девушку могла попасть только шальная стрела, специально в неё целится никто не будет, и гоняться не станут.

Чувствуя, как страх придаёт ускорения, Петрович спрыгнула на дорогу и навострилась бежать в лес, но сквозь «нюх» прорвался острый стыд. Она остановилась и обернулась.

«Ничего со мной не случится!»

Вереща, но не испуганно, а зло и матерно, Егор Павлович кубарем скатился с саней. Откуда-то из-под сиденья вытащил монтировку, исписанную чёрными рунами. Взмахнул — оружие с высоким звоном рассекло воздух. У Лизы заложило уши.

«А мужиков и убить могут!»

Охранник соскочил со снегохода уже с ружьём в руках. Раздался выстрел, нападавший, который уже замахивался топором на Палыча, завопил и, баюкая руку, с выпученными глазами побежал прямо на Лизу. Кровь фонтанировала толчками, кисть болталась из стороны в сторону, держась только на лоскуте кожи, топор остался возле саней…

Не осознавая, что делает, девушка отступила в бок, и, когда мужчина с ней поравнялся, подставила подножку. Враг упал. Попытался встать, но поскользнулся, рухнул, чиркнув о снег обрубком, завыл, пополз на коленях к деревьям…

Пока Лиза на него смотрела, Павлович успел огреть по голове второго. Монтировка, усиленная магией, рассекла и шапку, и голову, снесла половину черепа. Труп упал под ноги кобыле, и та в панике топталась по нему копытами.

Оставшиеся в живых бежали назад, в спасительный лес — они поняли, что нападение провалилось. Охранник выстрелил вдогонку. Третий кулём свалился в снег, четвёртый и пятый побежали в стороны друг от друга.

Пока охранник перезаряжал оружие, раздалась автоматная очередь. Это Антон вернулся, бросив сани чуть впереди от места сражения. В снег упал четвёртый. Пятый с криком «братки, не стреляйте» встал на колени и поднял руки вверх.

Но охранник, упрямо сжав губы, всё равно выстрелил.

Ощущение опасности умерло вместе с последним бандитом.

Раненый тоже далеко не убежал. Его, мёртвого, нашли по кровавому следу метрах в пятидесяти от дороги.

— Дебилы, бля, — злился Егор Павлович. — Они бы ещё с ложками на нас напали. Видали? Два километра всего до фермы! Что у них в головах было?! Кондрат, ты нахрена того, что сдался, грохнул? Надо было выяснить, что уроды здесь делали.

Ветер немного ослабел, снегопад превратился в редкие белые хлопья. Но зато стало темнеть.