— Спасибо, но я спешу, — пробормотала Лиза и попыталась выйти из круга. — У меня дел по горло.

Девицы засмеялись, ускорились. У Лизы закружилась голова, затошнило.

— Нет, станцуй с нами!

— Да я не умею, — девушка решила, что для вежливости не время и не место. — Отвалите.

Она схватилась за руки, преграждающие путь, и, приложив всю свою силу, попыталась разомкнуть чужие ладони. Ничего не вышло, девицы лишь взвизгнули радостно и ещё больше повысили темп.

Нюх на опасность наконец-то прорезался.

Голова уже кружилась так сильно, что подкосились колени. Прилагая усилие, чтобы не рухнуть, Лиза рявкнула:

— Я сказала, пошли прочь!

Одна из хороводниц вдруг оказалась совсем рядом, но круг при этом так и не «разорвался» — теперь крепко держались за руки и кружились четверо. Лиза запаниковала: ощущение опасности взвилось до невиданных высот, предрекая глупую смерть в ближайшие же секунды.

Потусторонняя красавица улыбнулась, и красивое личико поплыло, превратилось в уродливый оскал: хищные клыки, круглые совиные глаза, острый нос и облупившаяся, как от ожога, кожа. Нечисть схватила Лизу за плечи и дёрнула к себе, открывая пасть.

Лиза заорала, задёргалась, пытаясь вырваться. Но её разбавленной человеческой сутью силы не хватило, чтобы одолеть чистокровного монстра. Петрович почувствовала горячее дыхание, пахнущее свежим хлебом, а потом острую боль в шее.

Внезапно всё кончилось. Пение захлебнулось на полуслове. Лиза, не сразу поняв, что свободна, ещё какое-то время размахивала руками, отбиваясь, потом, тяжело дыша, охолонулась.

Хоровод распался. Полуденицы недовольно сгрудились в паре шагов от несостоявшейся жертвы.

— Иди, куда шла, — мрачно сказала полуденица. — Мы же говорили — это наше поле. Тебе здесь не место.

— Ты же человек, — полуутвердительно сказала ещё одна нечисть. — Ты точно человек. Что с твоей кровью? Она… странная. Как наша, но не наша.

— Отравиться ещё не хватало. Иди отсюда.

Чувство опасности ушло. Лиза чувствовала себя растерянной, но, естественно, показывать слабость кровожадным девицам она не стала.

— Не всё человек, что человеком выглядит, — держась за шею в месте укуса и с трудом сохраняя невозмутимый вид, сказала Лиза. — Не стоит тянуть в рот всё подряд. Может, я богиня инкогнито.

Полуденицы вдруг обидно рассмеялись:

— Уходи, пока цела. А то передумаем.

Лиза, не дожидаясь исполнения угрозы, шагнула в Явь.

В нос тут же ударил запах палёного пластика и резины. Не слишком мирные ароматы. Девушка испугалась — неужели снова какие-нибудь местные разборки, нападение мародёров или нечисти, но, услышав чьи-то недовольные вопли, немного успокоилась.

— Ты видел, что изоляция повреждена?

— Я же не слепой, конечно, видел.

— И какого рожна тогда всунул штепсель в розетку?!

— Чайку захотел, согреться.

— Ну, ты дебил!

— А чего это ты меня оскорбляешь? Я замотал скотчем!

Лиза осторожно, стараясь не шуметь, выглянула из-за камней. Сюда она пришла впервые, но Тимур Каримович очень подробно описал общину.

Это поселение находилось на территории гигантского завода сельскохозяйственной техники. Естественно, здесь давным-давно ничего глобального не производили, большинство станков за два десятилетия превратилось в ржавую труху, так как старыми были ещё сорок лет назад, в цивилизованные времена. Но кое-что сохранилось. К тому же сопутствующая инфраструктура вроде административных зданий, собственного источника электроэнергии и воды оказалась удобной для заселения выжившими после Конца Света. Вот только с продуктами было плоховато — на местной отравленной почве овощи если и росли, то плохо, поэтому Завод активно сотрудничал и с Гомелем, и с другими торговцами, в обмен на продовольствие предлагая всякие железяки. Ходили слухи, что завод когда-то был с секретом, и при определённых условиях на нём можно было собирать мины, патроны и прочие убийственные вещи, но, конечно, Петрович понятия не имела, есть ли в этих слухах хоть капля правды.

Голем занимал угол одного из цехов. Потолок терялся где-то в полумраке, как, впрочем, и стены, и остальной интерьер. Единственное светлое пятно создавала нервно мигающая плоская лампа где-то вверху, недалеко от телепорта. Лиза увидела два дивана буквой «Г», один из которых спинкой прижимался к стене, заклеенной страницами из старых журналов. Перед диванами — кухонный стол, на котором россыпью валялись костяшки домино и какие-то тряпки, стоял небольшой металлический ящичек. Рядом со стеной имелся ещё и письменный стол, на котором девушка углядела радио и замызганный электрочайник. Пожилой мужчина с гладко выбритым морщинистым лицом гневно потрясал проводом:

— Изолентой надо, а не скотчем, изолентой!

— Да какая разница?!

— У-у-у, жертва ЕГЭ, я те щас покажу разницу!

Мужчина отбросил провод, набычился и медленно пошёл в сторону сидящего возле кухонного стола Лизиного сверстника. Пухлощёкий, но худощавый парень вскочил и оббежал стол:

— Так нету изоленты! И что это за егэ, которым ты всех обзываешь, старый пердюк?

— Пердюк? Ах ты, чмошник малолетний, я тебе…

— Здрасьте! К вам курьер из Гомеля, с изолентой, — крикнула Лиза, стараясь не рассмеяться. Полуденицы забылись: ничего страшного не произошло, так и нечего зацикливаться. К тому же шея уже не болела, а укус не кровоточил.