Жрец послушно посмотрел на Лизу:

— К ней претензий нет. И к мужчине. А вы с мужем уже старые для таких переходов. Никто из нас больше вас водить не будет. Можете по реке, на свой страх и риск. К нам больше не обращайтесь. Возле точки выхода будет безопасно ещё две минуты, не задерживайтесь.

— В каком это смысле, не обращайтесь? — возмутился Игорь Борисович, но жрец развернулся и пошёл по лестнице вниз. Фонарь остался висеть рядом с клубящимся туманом. Через два шага проводник растворился в темноте.

— Охренеть теперь, — возмутился Борисович. — Стариков нашёл, тоже мне. Да мы с Иркой сто очков вперёд молодым дадим!

— Не сомневаюсь, — кивнул Виталий, — но на вашем месте я бы всё же прислушался. Да, магам не всегда стоит доверять, но не в этом случае.

— Тише ты, старый дурак, — зашипела Ирина. — Вдруг он не слишком далеко ушёл? Ещё услышит твои визги. Сейчас ляпнешь что-нибудь, и он нас по пустошам фаршем размажет! Вернёмся на человеческую территории, ори хоть сто лет! Петрович, не лови ворон. Ныряй первой.

Лиза, повинуясь, шагнула в туман.

Если в американском городке вечер едва наступил, и зима началась только сегодня, то дома царила глубокая ночь, а морозы лютовали уже больше двух недель.

Лиза достала из кармана куртки вязаную шапочку и натянула её на голову. Стало немного теплее, но ветер тут же всё испортил, швырнув пригоршню снега прямо в лицо.

— Это ж надо в такое неудобное время вернуться, — покачала головой Ирина. — Да и метель… Что делать будем?

— Ну, выбора у нас особого нет. Хоть на базе сейчас и нет никого, кроме охраны, инфу мы несём важную. И товар тяжёлый. Да и малая домой без оплаты как вернётся? Отец ей голову открутит.

«Как же вы надоели. Да не отец он мне ни разу!»

— Угум-с. Ещё и метку Виталию нужно поставить. Тимуру отзвонимся, он придёт в любом случае, так что да, пошли на вокзал.

— Какую метку? — заволновался гомельский гость.

— Колдовскую, — объяснил Игорь Борисович. — Если задерживаешься в городе больше, чем на три дня, нужно регистрироваться. Мало ли кто по миру шастает, с какими мыслями и идеями? Знак помогает отследить человека в радиусе пятисот километров, если вдруг что. А как справишь документы на ПМЖ, меточку уберут.

Виталий погладил бороду:

— Без этого никак?

— Только если человек проездом, — извиняющимся тоном сказала Ирина. — Но мы ведь уже решили, что ты здесь задержишься. Так ведь? У нас комната лишняя есть, поживёшь спокойно, пока суть да дело. Мы плату брать не будем.

Виталий еле заметно кивнул.

«Нет, всё-таки странно себя Грековы ведут. Прямо-таки уговаривают мужика остаться!»

— Петрович, чего стоишь? Давай, давай. Холодно, замёрзнем без движения.

Девушка зевнула и молча пошла прочь из каменных кругов. Грековы и Виталий потопали следом.

Камни телепортации «выросли» на месте точек выхода из лилового тумана. В Центральном районе города — недалеко от площади Победы, во дворах, давным-давно необитаемых. Если пойти от камней в северном направлении, вскоре упрёшься в улицу Хатаевича, за которой город кончается. Старожилы говорят, что раньше там находилась кондитерская фабрика, какой-то университет и вообще, достаточно большой кусок Гомеля с жилыми высокими домами, школами и прочими городскими радостями. Слабо верится, глядя на мёртвые деревья.

Лиловый туман сильно перекроил поверхность земли то ли в первые же минуты своего появления, то ли в момент исчезновения. Теперь где-то в Антарктиде или Австралии ветшает микрорайон «Старый аэродром», а на его законном месте гниёт тропический лес, который не смог приспособиться к холодному климату. Впрочем, постепенно всё приходит в норму — погибшие лианы и высохшие мангровые деревья — отличное удобрение для сосен, елей и берёзок. Ещё несколько лет, и от кладбища южных растений не останется ничего. В остальных направлениях от камня ничего чужеродного нет — кварталы и улицы на своих положенных местах. Но это только в радиусе пары десятков километров. Дальше начинаются пустоши, в которых сам чёрт ногу сломит, и не факт, что в них безопасней, чем на потусторонней территории.

Четырёх и пятиэтажки таращились на путников чёрными выбитыми окнами и открытыми настежь подъездами. Неведомых опасностей никто из путников не боялся — дворы вокруг путевого камня регулярно проверяли и при необходимости уничтожали непрошенных потусторонних гостей, решивших свить гнездо в каком-нибудь подвале, на чердаке или в квартире. А вот глубже в мёртвый город соваться не стоило, тем более ночью. Зимой, конечно, оно полегче, нечисть не слишком любит морозы, но ведь и обычных волков никто не отменял. А их за последнее десятилетие расплодилось без счёту.