Дядька сидел за столом, обхватив голову руками.

— Чего тебе? — угрюмо спросил он.

— Хотела узнать… А что значит метка на лице у Виталия?

— Вы, молодые, совсем без мозгов? Понабирают абы кого, бляха муха. Метка, по которой его можно будет отследить, если он вор или насильник. Или убийца, не дай бог.

— Да не на руке, а на лице!

Демидченко выпрямился, мрачно посмотрел на девушку:

— Ему стул чуть башку не оторвал. Там же плети, как леска, острые края! Не видела ни разу? Вот и хорошо, и не надо тебе такое видеть. В общем, поцарапало ему морду лица, слегка, и шмотку расхреначило местами. Ничё страшного, не сахарный. Я извинился, он не в претензии вообще. Уйди, малая. Дай отдышаться. Думал, колдун. А раз скрывает, значит, недоброе замыслил. Или нечисть вообще. Уйди, а?

Лиза расхотела спрашивать. Да и какая разница, в конце концов. Мало ли, у кого какие татуировки есть.

— Вот такие дела, Петрович, — грустно сказал Игорь Борисович.

Лиза, не веря глазам, смотрела на кусок бурой бумаги с печатью, на которой было написано:

«Гречка 1 кг. Спирт этиловый медицинский 70%, 30 мл»

— С другой стороны, их можно понять. Сделка-то отменилась, — мрачно добавила Ирина. — Это нам, считай, заплатили за прогулку по изнанке. Могли вообще ничего не дать.

Игорь Борисович вдруг застонал и покачнулся.

— Так, старый, — засуетилась Ирина, подставляя плечо мужу. — Поехали, поехали. Виталий, пойдём.

— Домой к вам?

— В больницу. Тимур попросил довести нас, сани снаружи. А потом домой. Пока, Петрович. Не переживай, бывают и такие дни.

Виталий даже не дёрнулся, чтобы помочь, так что Лиза молча подошла к Игорю Борисовичу и подставила плечо с другой стороны.

— Спасибо, Петрович, — просипел он. — Хорошая ты девушка.

Вот так, вдвоём с Ириной, они и дотащили деда до саней, запряжённых приземистой пегой лошадью. Возница в тёплом ватнике и в шапке крупной вязки дождался, пока Грековы и Виталий усядутся, и легонько дёрнул вожжи.

— Лиза, ты знаешь, где мы живем? — крикнула Ирина, обернувшись. — Заходи в гости, раз уж поработать вместе больше не получится. Не забудь у Олега спросить про наш переезд к вам!

«Вот так вот. Всё-таки решились на, как её. Пенсию».

Девушка не знала, как это отразится на ней лично. Но на душе стало тревожно.

Она дождалась, пока сани отъедут достаточно далеко, вернулась в здание вокзала и решительно потопала к начальству. И нос к носу столкнулась с выходящим из кабинета Тимуром.

— Тимур Каримович, можно?

— Нельзя. Мне бежать надо, поезд через пять минут прибудет, — начальник курьерской службы закрыл дверь на ключ и торопливо пошёл к противоположному выходу, который вёл на перрон. Девушка упрямо двинулась за ним.

— Ну, чего тебе? Больше дать не могу, извини. Твой отчим, между прочим, принимал участие в формировании тарифов.

В принципе, больше можно было не выспрашивать и не ныть. Раз Олег Дмитриевич знает все нюансы, то мозги ковырять не долго будет. Он буквоед, каких поискать. Главное, объяснить ситуацию в подробностях.

И чтобы он при этом трезвым был.

— Да, кстати, — остановился вдруг Тимур. — Ты сколько ещё в городе будешь?

Лиза прикинула, во сколько с её фермы приедут:

— До полудня где-то, потом домой.

— Зайди ко мне через пару часов, как суета кончится. Обсудить кое-что надо.

— А можно поезд посмотреть?

Тимур впервые за весь разговор усмехнулся, причём неожиданно по-доброму:

— Нельзя. Ты ж баба молодая. Мало ли, кто к нам пожалует. Лучше иди в комнату охраны, там сейчас никого, все на позициях. Можешь даже поспать, тут дел минимум до рассвета. А потом, как утихнет всё, забежишь на разговор. Лады?

— Так я из окна! Окна охранников на перрон ведь выходят?

Тимур тяжко вздохнул:

— Если ты хочешь нарваться на неприятности, кто я такой, чтобы препятствовать. Тогда хотя бы свет выключи, чтобы внимание к мордахе своей не привлекать.

Так близко работоспособный, двигающийся поезд, Лиза смогла рассмотреть впервые в жизни. В Гомеле использовали несколько грузовых составов для «делания бизнеса», но девушка видела их очень редко, издалека и вообще в неразумном детстве — кто же на вокзал, в сердце поселения, пустит неразумного ребёнка?

А ферма отчима находится далеко от железнодорожных путей.

Так что, когда чёрный паровоз величаво, медленно подъехал к перрону и с громким шипением в последний раз выпустил пар из трубы, девушка почувствовала что-то вроде восторга.