Понятия не имел, что сказать, и покачал головой.

— Я уже позвонил им. Они приедут в Клэвер Хаус после второго моего звонка. И встретятся, когда мы разрешим. — мы никогда не показывали клиентам, где размещали суррогатных матерей. Это была мера предосторожности.

Пакстон глубоко затянулся сигаретой.

— Хочешь, чтобы я отвез их с ребенком туда?

Я думал об этом, но мне казалось неправильным, что Торрин будет в машине с кем-то, кроме меня. Я снова покачал головой.

— Не, черт возьми, новорожденный не должен вдыхать запах сигаретного дыма в первые часы жизни!

— Ладно. Если тебе что-то нужно, у тебя есть мы. Лишь один звонок, брат.

Я кивнул.

— Я очень ценю твои слова и что ты здесь, Пакс. Торрин ничего для меня не значит, и я оставлю ее, как только приедут Ланье.

Он ухмыльнулся мне в ответ.

— Ты привез ее к себе домой. Дал Ланье третий шанс, что на два больше, чем даешь кому-либо еще. Ты положил на нее глаз задолго до этого, мы все в курсе. Хочешь держать всё это дерьмо в себе, я понимаю. Ты врешь нам, но не ври самому себе. Эта женщина значит для тебя намного больше, Оникс.

Что ж, может быть, и так, но я никому в этом не признаюсь.

Пакс развернулся и ушел. Уставившись на дверь, я вошел в родзал, и у меня, черт возьми, перехватило дыхание. Торрин стояла на коленях на полу рядом с бассейном, держа Бьянку за руку и следуя указаниям Джуди.

— Держи ее за руку так, чтобы она могла ее сжать. Она сильная девочка, так что может сделать больно.

Бьянка попыталась засмеяться, но вместо этого у нее вырвался болезненный стон.

— Видна головка, давайте считать, — приказала Джуди, когда Торрин начала считать, а Бьянка тужиться. Лицо Торрин было прекрасно. Его выражение запечатлеется в моей памяти до конца моих дней.

Она была терпеливой, доброй, и на ее лице сияла самая широкая улыбка. Лишь несколько раз она дарила мне такую улыбку.

Бьянка начала всхлипывать.

— Каждый раз это очень тяжело, — она посмотрела на Торрин, — но не значит, что нужно бояться. Деньги платят большие, и можно помогать семьям, которые не могут иметь детей. Это беспроигрышный вариант. — ее лицо напряглось, затем расслабилось. — Самое главное — уметь отпустить малыша. Это отстойно, потому что ты так долго носила его в своем теле. — она вдохнула и выдохнула, затем выпустила струю воздуха. — По-моему, будет лучше, если я не буду брать ребенка на руки.

Торрин вздохнула, но ничего не сказала.

— Ох, мне знаком этот взгляд. Либо держи свои чувства под контролем, либо… — Бьянка остановилась на полуслове, тужась и крича.

Несмотря на все, что происходило в зале, единственным человеком, на которого я смотрел, была Торрин. Ее время со мной истекло. Я больше не мог ее удерживать. Сделка оставалась сделкой, даже если это казалось чертовски неправильным.

ТОРРИН

Ребенок уже был на подходе, и я видела его головку, чего никогда раньше в моей жизни не случалось. Черт возьми, это было тем еще зрелищем!

Джуди знала свое дело, в том числе и то, что у Бьянки была крепкая хватка. Каждый раз, когда женщина сжимала мою руку, я была уверена, что она мне ее сломает. Роды были немного страшными и чертовски болезненными, судя по крикам и хватке Бьянки.

Но это было прекрасно. Мне следовало поблагодарить Оникса, за то, что он позволил приехать сюда и увидеть, как моя племянница появлялась на свет. Наши с ним взгляды встретились. Он пристально наблюдал за мной. Внутренности скрутило. Как мог этот человек организовать нечто подобное, использовать меня, чтобы отомстить своему брату, а затем снова измениться и проявить ко мне сострадание? Он был сложной головоломкой, которую у меня никак не получалось разгадать.

Бьянка до боли сжала мою руку, громко застонав. Вот тогда-то это и произошло. Маленький, невинный младенец оказался в воде, окрасив все вокруг в розовый цвет. Пока Бьянка переводила дыхание, Джуди протянула руку и схватила ребенка, перевернув его вверх тормашками и похлопав по спине.

Я испугалась. Что, черт возьми, она делала? Я отпустила Бьянку и начала подниматься, чтобы взять малышку и унести ее отсюда.

Потом раздался пронзительный крик, и это был самый прекрасный звук, который я когда-либо слышала. Малышка плакала, или, скорее, визжала, словно сирена. Только тогда Джуди с широкой улыбкой на лице перевернула ее, поддерживая головку. Джуди завернула ребенка в пеленку и посмотрела на меня.

— Хочешь перерезать пуповину?

Я не знала почему, но мой взгляд метнулся к Ониксу. Его одобрение здесь кое-что значило. Когда он кивнул, я ответила:

— Да.

Джуди взяла ребенка в одну руку и прикрепила к пуповине два зажима. Она, должно быть, часто это делала, учитывая практический навык, которым обладала. Она протянула мне маленькие ножницы. Рука дрожала, когда я поднесла ножницы к пуповине. Боже, спасибо за этот драгоценный подарок! Я перерезала пуповину.