Когда я окончательно пришёл в себя, ко мне уже нёсся мужик с шестопёром. Средневековым, чтоб его, оружием! Он уже замахивался, был левшой. Мне же это было только плюсом. Нырнув в сторону левой руки, я тут же сократил радиус поражения, тут же ушёл из опасной зоны удара. В следующий миг ударил в кадык, слегка, но этого хватило, чтобы противник закашлялся. А потом просто вырвал оружие и с поворотом на триста шестьдесят вокруг своей оси врезал его же шестопёр ему же в морду. Он в ней и застрял.

На ногах оставались ещё те две девахи и два мужика, которые тоже решили против них объединиться. Две представительницы слабой половины этой битвы были словно фурии, они не жалели своих сил, пытались атаковать и сильно, и часто. За что и поплатилась одна из них. Мужик смог поймать её за руку, а потом эту руку второй сломал сильным ударом какого-то ребристого оружия. Система его не распознавала, только отметило, что древнее.

В этот же миг вторая смогла нанести несколько колющих ударов этому мужику, а потом пробить ему шею. Кровь хлестала сильно, очень сильно. Девушка что-то закричала и кинулась на обидчика своей подруги, хотела выцарапать ему глаза, так как клинок остался в умирающем.

Я ей не дал это сделать, я уже был ближе. Схватив её за волосы, я со всей силы дернул её, перехватил за шкирку, а потом бросил подальше. Мужик даже посмотрел на меня с какой-то благодарностью в глазах, но я ему эту благодарность засунул куда подальше. Ботинком. Черепная коробка выдержала, но вот сам мужик нет. Сдох, ну или вырубился от такого удара.

С девушкой разобраться было уже не сложно. От броска она на что-то напоролась, из новых ран хлестала кровь, но она пыталась добраться до меня, шла еле-еле и что-то говорила, едва шевеля губами. Я не пытался прочитать, я просто сломал ей шею, когда она до меня дошла. А потом я снова пропустил удар по голове, рухнул на колени. Потом ещё один удар, картинка моргнула, я лежал лицом в пол, а тот урод, который это сделал, сейчас стоял и ликовал, подняв обе руки к потолку.

— Да! — не скрывал он восторга. — Я победил! Ха-ха-ха-ха! Да-а-а-а!

А потом прогремел выстрел. Но не смертельный. Ему прострелили колено, из-за чего он с воплем упал и стал крутиться среди трупов, крови, кусков мяса. Появился военный, который это сделал, рядом с ним ещё парочка, которые подобрали меня и были готовы уже оттягивать назад. Но явно им было приказано показать эту картину мне.

— Ты думал, что таких зверей можно выпускать на свободу? — давящий, без капли жалости и сожаления голос донёсся из динамиков. — Нет. Таких тварей, как вы, нужно убивать всегда и везде. Так что твоя свобода будет иной.

И снова выстрел. Контрольный. «Победитель» лишился своей жизни. И по крайней мере больше не будет страдать. Как и все тут вокруг. Появились ещё военные, которые осматривали каждого. Те, кто ещё мучился, обретали покой, облегчение в виде смерти. И по сути, те, кого я не добил… умирали. Их просто всех списали. Ведь нас уже всех записали в убитые. Проще списать, чем прокормить…

— Уводите его, нужная информация получена, — сухо, жёстко, даже как-то жестоко прогремел голос из динамиков.

И в следующий миг на меня опустилась тьма.

В себя я пришёл снова в своей камере. Что удивительно, точнее, совершенно не удивительно, у меня снова было меньше единицы подконтрольного вещества. Грубо говоря, пока меня тащили, пока я был в отключке, из меня вытаскивали куски плоти… интересно, зачем?

Пока я пытался развивать в своей голове эту мысль, я пришёл к нескольким выводам. Первый — они пытаются изучать меня, как моя плоть смогла вступить в своеобразный симбиоз с инопланетной субстанцией. Второй — создание подобных мне, это может быть как грубым методом подсаживания моей плоти другим заключённым, из-за чего они могут страдать, либо путём первоначального изучения, а потом уже использования различных методов и техник. Третье — коллекционирование, это самая безумная идея, к которой я мог только прийти. Почему им может быть интересно коллекционировать, ну или просто накапливать, ошметки моей плоти — я даже не мог представить. Но если оно так и есть, то для меня это будет подспорьем, интересным таким подспорьем. Надо будет узнать, так ли это. Ну просто… куда ещё могла пропасть примерно четвёртая часть от всего моего текущего, до отключки, подконтрольного вещества.

Сначала я просто сидел и копался в интерфейсе. Ничего нового я так толком и не узнал. Что-то в нём было не так, но я не мог понять, что именно. Мне хоть и отформатировали немного программу чипа, но… появилось множество ошибок, среди описаний появлялись странные слова. И всё это гарантированно передается в какую-то базу данных этого комплекса, так что… можно ожидать, что скоро ко мне подойдут.

Прошло, наверное, несколько часов, я сидел и спокойно копался в своих воспоминаниях, пытался вспомнить тот момент, который у меня тогда всплыл. Но не мог. Всё время перед глазами появлялась картинка той твари, что меня убила, её огромную когтистую лапу, которой она разорвала мою кожу, поломала рёбра, вырвав их почти их меня. Я это помню. Я видел, как из груди в прямом смысле слова фонтанировала кровь, как торчали рёбра. Эти воспоминания… были словно какой-то фантастический фильм. Я до сих пор не помню, как меня звали на самом деле, а вот момент своей смерти запомнил отчётливо.

— Нулевой! — словно уже не в первый раз меня звали, до моих ушей донёсся крик человека, из-за которого я даже подорвался, вскочил на ноги, хотя до этого сидел, и уже приготовился снова сражаться. — Очнулся, наконец. Ты вроде никогда сам не спал, а тут вырубился, причём в такой неудобной позе.

— Задумался, — спокойно я ответил тому самому учёному, который проводил тестирование и, не знаю, как правильно обозначить, пробудил или создал систему, которой я пользуюсь.

— Задумался он, — тяжело вздохнул тот, а потом раскрыл чемоданчик, который был у него в руках. — Смотри. Сейчас будет немного неприятно. Скорее всего, ты… умрёшь. Ну как, на несколько мгновений. Мы уже тестировали тебя, ты сам это знаешь, тебя просто так не убить. И, думаю, ты заметил одну маленькую проблему в своём интерфейсе.