И снова я бегал. Снова они смотрели и что-то считывали. Но что-то мне подсказывало, они просто смотрели, обучился ли чему-то я с прошлого раза. На этот раз я смог ещё на пару домов пробежать дальше, но всё равно спустя два километра я оказался просто мешком с дырками, который был не способен даже пальцем пошевелить.

И снова я оказался в своей камере. Это была не полноценная жизнь, а какие-то её отрывки. Я существовал либо на испытаниях, либо в своей камере. И внутри меня все больше и больше нагнетался негатив, я всё больше и больше хотел вырвать глотку тому уроду, который почти каждый раз приходит и издевается надо мной перед испытаниями, показывает свою важность, доказывает что-то… компенсирует.

Перед следующим испытанием я смог поесть аж целых три раза, видимо, они хотели проверить мои силы, когда количество подконтрольного вещества больше единицы. Но у меня созрел кое-какой план. Надо будет проучить одного урода, вот только…

— А мне сказали, что ты поправился, — удивлённым голосом проговорил он, а потом начал медленно подходить ко мне.

Я лежал, свернувшись калачиком и покачивался из стороны в сторону. Шаги всё приближались, а я слушал, вслушивался в их «интонацию». Я не видел этого урода, но слышал, что каждый шаг становился осторожнее предыдущего. И за несколько метров он от меня остановился.

— Эй, кусок дерьма, — шелест одежды, он явно присел, чтобы присмотреться. — Тебя, что, переклинило? Мозги потекли? Ау… чёрт… похоже, реально свихнулся.

Снова шелест одежды. Он поднялся на ноги. Сделал осторожный шаг. Ещё шаг. И вот он стоит уже почти возле меня. С места не сдвинулся, но скрип новенькой подошвы и шелест одежды выдал то, что он хочет меня сейчас пнуть. Я уже запомнил это, я уже знаю, как это и куда он будет метить.

Секунда… полторы… разворот! Резко схватил его за стопу, мужик перепугался, хотел выхватить пистолет из кобуры, но не успел. Я вскочил на ноги, одновременно поднимая ногу этого урода вверх. Он оказался не очень поворотливым и не особо ловким. Стоило задрать его ногу повыше, как он тут же рухнул на спину. Но смог себя подстраховать, руки достигли земли чуть быстрее тела, из-за чего часть удара от падения оказалась погашена.

Я попытался сломать ему ногу, но хрен оказался не таким увальнем, каким я его представлял, он попытался отпихнуть меня второй ногой, в этот же миг пытаясь найти своё оружие на поясе. Плюнув на то, чтобы попытаться сломать ему ногу в бедре, я сделал резкий разворот стопы. Не сломал, но точно вывихнул, ботинок не прикрывал голеностоп, что было мне только плюсом.

Пара движений, и я уже был возле его головы, стоял с правой стороны, придавив сначала ногой, а потом опустился и коленом, его руку. А потом удар в морду. Он что-то закричал. Ещё один удар. А потом сразу три. За спиной прозвучало топанье сразу нескольких пар ног. Пока они бежали ко мне, успел нанести ещё несколько быстрых ударов по морде этого урода.

— Тварь! — верещал он, пытаясь остановить кровь, ручьём вытекающей из своего носа. — Ублюдок! Мразь богомрезкая! Держите его! Держите и не давайте выбраться! Я ему сейчас устрою такое, что он никогда в жизни не забудет! Главное не отпускайте!

Мои руки растянули двое, третий схватил мою голову, пытаясь душить. В этот же момент ко мне подошёл этот урод с разбитым лицом, достал ножик, я даже не видел его раньше, а потом начал им меня очень быстро бить, причём бил, не разбираясь. Ноги, пах, живот, грудь. Он просто бил и кричал, вымещал свою злость на мне. Но… я ждал. Я просто смотрел, терпя боль. И его это бесило ещё больше. К боли я уже привык… особенно после последнего «испытания».

Прошла минута, он немного запыхался, а я стоял и улыбался. Да, было больно, да хотелось кричать и материться. Но терпел и выжидал. В какой-то момент он прервался, буквально на пару секунд, но именно это мне и нужно было. Остальные тоже расслабили свою бдительность.

Резко подпрыгнул, хорошо, что мои руки держали, и нанёс удар двумя ногами в тело и лицо этого урода. Специально пяткой метил ему в нос, чтобы было как можно больнее, чтобы он отвлёкся на большее время. Парень, державший левую руку не ожидал этого, расслабился совсем, из-за чего я быстро вырвался с этой стороны и нанёс удар тому, который держал праву руку. Вот только это был не простой удар… я ему ударил костяшкой в глаз. А последнему повезло меньше всего. Я ему просто выдавил глаза.

Крик стоял душераздирающий, но он мне сейчас так нравился. Когда хватка на моём горле исчезла, я тут же подскочил к тому охраннику, который держал меня за левую руку. Два удара, первый он заблокировал, отвёл мою руку в сторону, а вот второй, пальцами, попал ему точно в глотку. Пальцам моим это не особо понравилось, средний сломался, но спустя пару секунд уже был восстановлен.

Тот который держал меня за правую руку успел достать пистолет и сделать в меня три выстрела. Я шипел от боли, но раны зарастали прямо на глазах. Но всё же я дошёл до него, выбил оружие из рук и сбил самого охранника, после чего начал наносить удар за ударом, пока он не стих.

— Остался последний штрих, — прорычал я себе под нос, подбирая пистолет.

Самая обычная модель, девять миллиметров, вот пули могут быть не стандартными. Но времени их изучать у меня не было. Дверь в мою камеру снова отворялась, и, думаю, там сейчас будут не обычные охранники, а отряд, который просто попытается уничтожить меня.

Я прицелился, улыбнулся, поймал взгляд этого урода. Позади послышались крики, шаги, уже, сто процентов, целились. Я видел и надежду, и страх в глазах этого ублюдка, который как физически, так и морально издевался надо мной. Улыбка стала ещё шире. Позади прогремел выстрел. Первая пуля попала мне в спину, я слегка дёрнулся, но пистолет удержал. И нажал на курок.