Я открыл глаза и очень глубоко вздохнул. Было тяжело дышать из-за этих чёртовых тисков, но я всё равно смог набрать полные лёгкие и медленно выдохнуть. Сердце бешено колотилось. Когда сознание прояснилось, я начал осматриваться, и первое, за что зацепился собственными глазами, — свое собственное сердце перед моими глазами. В специальном зажиме манипулятор держал его метрах в двух от меня на уровне моих глаз.

— Как видите, — спокойно продолжал старик, — потребовалось всего несколько попыток, а именно четыре, чтобы полностью восстановить сердечную мышцу. И, как видите, из-за важности и сложности восстановления такого органа, как сердце, потребовалось куда более значительное количество подконтрольного вещества. И так как мы ранее убедились в том, что он может восстанавливаться от мяса и инопланетного вещества, не будем повторять это сейчас. Так же не вижу смысла полностью уничтожать его тело, пытаясь воссоздать по отдельности. Итак… следующее испытание. Термическая обработка… — начал что-то перебирать на клавиатуре учёный, но спустя пару мгновений завис и задумался. — Хотя это не имеет смысла. В том, что тело способно восстанавливаться после критической термической обработки, мы с вами убедились, когда применяли лазерный резак. Тогда сейчас попробуем… термическую обработку, только будем использовать различные охлаждающие вещества. Пока начнём с нулевых температур и будем постепенно понижать.

Тут же мою левую руку, опять её, опять многострадальную левую, что б их, руку, чем-то обволокло, было прохладно. А потом всё сильнее и сильнее холодало, пока не стало жечь. Первыми перестали чувствоваться целиком пальцы. Особенность любого организма, кровь отходит от кончиков пальцев ног и рук, потом от кистей и стоп… ну и так далее. В какой-то момент начало тратится подконтрольное вещество, пыталось защитить меня от холодного воздействия, и я снова начал чувствовать свою руку, но и боль от холода.

— Как видите, — спокойно продолжал учёный, — защита от температурного воздействия сработала примерно при минус тридцати градусах по Цельсию. Рука полностью функционирует. Если верить получаемой информации, это работает из-за постоянной замены отмерзшей плоти на живую. Продолжаем понижать температуру, одновременно фиксируя, что именно происходит с его организмом…

Жечь начало ещё сильнее, кожу словно стягивало ко множеству различных точек, снова начали неметь пальцы, и в какой-то момент все застыло на этом этапе. Учёный подметил, что при минус сорока защита начинает работать на максимум, а после этой отметки перестает справляться. Но он всё понижал и понижал, пока не послышался хруст и рука просто не развалилась.

— Занимательно, — задумчиво сказал учёный. — Получается, при минус ста восьмидесяти практически все процессы тёмной массы, его подконтрольного вещества, полностью прекращаются, плоть не способна восстанавливаться. Это поможет нам в случае того, если потребуется уничтожить этот… объект, образец, этого испытуемого. А дальше у нас… токсины, газы… и кислота. Предлагаю прерваться на приём пищи, позволить испытуемому тоже восполнить подконтрольное вещество до единицы, после чего и продолжим.

Поднявшись со стула, Хендмейн первый направился в сторону выхода, за ним последовали и другие. По трубке снова потекла тёмная масса, но не в большом объёме, а в маленьком, дозированном, а рука начала медленно восстанавливаться, охлаждающий инструмент уже пропал, я даже не заметил этого, так что… пока можно расслабиться. И снова можно вздремнуть…

Вернулись они спустя, наверное, час. Я не особо следил за временем, а интерфейс моей системы не сигнализировал по этому поводу. Нужно было вызывать специальную справку, чтобы проверить тайминг, но мне было лень, да и много факторов, которые говорили, что нечего туда лезть. Как минимум… я не хотел знать, сколько времени на самом деле я тут нахожусь.

Затекло уже всё. Меня не перевели в лежачее положение, я так и остался висеть перпендикулярно полу. Но больше всего ныла нижняя челюсть, которую я никак не мог сомкнуть. Она уже не то что ныла, возникало ощущение, словно она уже закостенела в таком положении.

Тёмное вещество перестало течь, показатель подконтрольного вещества снова был равен единице. За исключением ранее упомянутого… я чувствовал себя сносно. Ну как… как может себя чувствовать человек перед тем, как его снова продолжат пытать? Отвратительно как минимум.

— И так, господа, — снова уселся за свой стол Хендмейн, начав медленно перебирать по видимой ему клавиатуре пальцами. — Сейчас у нас будет проверка токсинов. Некоторые из них будут поступать ему в организм естественным путём, через рот, некоторые — через слизистые оболочки, например, глаза, некоторые — внутривенно. Начнем, пожалуй, с самого простого, с ротовой полости, у него как раз в кольце есть устройства для впрыска. И начнём… пожалуй, с малой дозы, посмотрим, как справится организм с этим. Постепенно вводимую дозу будем увеличивать.

Прошло несколько мгновений, прежде чем что-то произошло. Сначала за спиной заработала какая-то машина, механизм. Судя по звуку, она нагнетала давление, либо создавала токсин из-за его… неустойчивости. Обычно такие самые мощные, но могу ошибаться.

Несколькими секундами после в рот ударила струйка. Сначала ничего не происходило, а потом началось… первые признаки — тошнота и головокружение. Возникло ощущение, что я просто чем-то отравился, словно я пожрал чего-то травяного. Но это ощущение прошло достаточно быстро, а на нейтрализацию этого эффекта было потрачено всего две сотых подконтрольного вещества.

— Интересно, — удовлетворённо хмыкнул учёный. — От такой дозы обычного человека не то что бы выворачивало наизнанку, он бы уже кровью собственной захлёбывался из-за мощнейших спазмов внутри тела. Органы сами себя бы разрывали, но тут… тут мы видим, что подконтрольное вещества с момента попадания сразу же начало заменять клетки, которые впитали в себя этот токсин, стараясь сразу уничтожить, но скорости реакции не хватило, из-за этого был лёигкий эффект помутнения и небольшие спазмы в желудке и кишечнике. Проверяем дальше…