— Тебе не нужно это делать, — сказал папа. — Я привез сэндвичи из «Джерси Майк». Возьмешь с собой.

— Отлично.

— Как он там?

— Страдает от боли. Надеюсь, таблетки, которые он принимает, помогут ему заснуть. Вечером дам ему больше.

— Окси?

— Да.

— Прячь их подальше. Не говори ему, где они, — этот совет я уже получил, но, по крайней мере, папа не спросил, не захочу ли я сам попробовать их.

Дома я запихнул в рюкзак одежду на пару дней вместе с портативной точкой доступа «Найтхоук» — мой телефон хорошо ловил сигнал, но «Найтхоук» обеспечивал почти идеальный вайфай. К этому я добавил зубную щетку и бритву, которой начал пользоваться пару лет назад. Некоторые парни в школе в том году щеголяли щетиной — это было модно, — но мне нравится гладкое лицо. Я сделал все быстро, зная, что завтра смогу вернуться за тем, что забыл. Еще я думал о мистере Боудиче, который одиноко лежит в своем большом ветхом доме в компании одной лишь старой собаки.

Когда я был готов, отец еще раз обнял меня, а потом заглянул в глаза.

— Дай-ка посмотреть на тебя. Ты берешь на себя серьезную ответственность. Я горжусь тобой, Чарли. Хотел бы, чтобы твоя мама могла тебя видеть. Она бы тоже гордилась.

— Мне чуточку страшно.

Он кивнул:

— Я бы удивился, если бы было не так. Просто помни — если что-нибудь случится, ты всегда можешь позвонить мне.

— Я это помню.

— Знаешь, я с нетерпением ждал, когда ты поступишь в колледж, но уже заранее тоскую. Этот дом будет пустым без тебя.

— Я всего в четверти мили отсюда, папа, — но в горле у меня стоял комок.

— Знаю, знаю. Давай, иди туда, Чип. Делай свою работу, — он сглотнул с каким-то щелкающим звуком. — И делай ее на совесть.

Я спросил мистера Боудича, можно ли мне сидеть в его кресле, и он разрешил. Потом предложил ему половину своего сэндвича и почувствовал некоторое облегчение, когда он отказался — в «Джерси Майке» самые вкусные сабы.

— Может быть, съем миску супа вечером, после таблеток. Куриную лапшу. Но еще подумаю.

Я спросил, не хочет ли он посмотреть новости, но он покачал головой.

— Включи ящик, если хочешь, но я редко это делаю. Имена там разные, но чушь одна и та же.

— Удивительно, что он еще работает. Разве лампы не перегорают?

— Конечно, перегорают. Так же, как батарейки в фонарике или транзисторном приемнике. — Я не знал, что такое транзисторный приемник, но не сказал ему этого. — Тогда их приходится менять на новые.

— А где вы их берете?

— Покупаю в компании «Ретро-Фит» в Нью-Джерси, но они каждый год становятся дороже по мере сокращения предложения.

— Ну, я думаю, вы можете себе это позволить.

Он вздохнул.

— Ты имеешь в виду золото? Тебе, конечно, хочется знать, откуда оно у меня. Говорил про него кому-нибудь? Отцу? Может быть, учителю в школе, которому доверяешь?

— Я умею хранить секреты, я же вам говорил.

— Ладно, не обижайся. Я просто спросил. Мы обязательно поговорим об этом, но не сегодня. Сегодня я не в состоянии говорить ни о чем таком.

— Это подождет. Но насчет телевизионных трубок… Как вы их заказываете, если у вас нет Интернета?

Он закатил глаза.

— Неужели ты думал, что почтовый ящик у меня только для украшения? Что я просто вешаю на него падуб [92] на Рождество?

Он говорил не об электронной почте. Для меня стало откровением, что люди все еще используют обычную почту для ведения дел. Я думал еще спросить его, почему он просто не купит новый телевизор, но мне показалось, что я знаю ответ. Он любил старые вещи.

Когда стрелки на часах в гостиной подползли к шести, я понял, что хочу дать ему таблетки почти так же сильно, как он хочет их выпить. Наконец время пришло. Я поднялся наверх, взял две штуки и дал ему со стаканом воды. Он почти выхватил их у меня из рук. В комнате было прохладно, но на лбу у него выступили капельки пота.

— Я покормлю Радар, — сказал я.

— Тогда выведи ее потом на задний двор. Она быстро сделает все свои дела, а заодно немного прогуляется. Подай мне утку, Чарли. Я не хочу, чтобы ты видел, как я пользуюсь этой штукой, а в моем возрасте требуется некоторое время, чтобы освоить что-то новое.

К тому времени, когда я вернулся и опорожнил утку, таблетки сделали свое дело. Он попросил куриного супа — «еврейского пенициллина», как он его назвал, — выпил бульон и выловил ложкой лапшу. Когда я вернулся, сполоснув кружку, он уже спал. Меня это не удивило — он провел тяжелый день. Я поднялся к нему в комнату, нашел книжку «Невеста была в черном» и погрузился в чтение, пока он не проснулся в восемь часов.

— Почему бы тебе не включить ящик и не попробовать найти там это шоу с пением? — спросил он. — Нам с Радар иногда нравится его смотреть.