— Неплохо, — прокомментировала Мелисса. — Когда он проснется, чтобы поднять его, тебе придется его обнять. Сплети пальцы вместе посередине его спины и приподними. Используй его подмышки…

— Для поддержки, — сказал я. — Это написано в брошюре.

— Мне нравятся мальчики, которые хорошо делают домашнюю работу. Следи за тем, чтобы его костыли всегда были рядом, особенно когда он встает с кровати. Как вы себя чувствуете, мистер Боудич?

— Как десять фунтов дерьма в девятифунтовом мешке. Не пора ли мне принять таблетки?

— Вы приняли таблетку до того, как мы покинули больницу. Следующую можно будет принять в шесть.

— Кажется, это будет очень нескоро. Как насчет перкоцета [87] , чтобы я пришел в себя?

— Как насчет того, что у меня его нет? — она снова повернулась ко мне. — У тебя все будет получаться лучше, и у него тоже, особенно когда он начнет поправляться и диапазон его движений расширится. Выйди со мной на минутку, хорошо?

— Говорили бы при мне, — проворчал Боудич. — Что бы вы ему ни сказали, этот молодой человек не будет ставить никаких клизм.

— Ого, — сказал Херби. Согнувшись и положив руки на колени, он рассматривал телевизор. — Это самый старый дурацкий ящик, который я когда-нибудь видел, приятель. Неужели он работает?

Вечернее солнце светило ярко и уже немного согревало, что очень радовало после долгой зимы и холодной весны. Мелисса подвела меня к амбулаторному фургону, наклонилась и открыла широкую центральную консоль. Она достала пластиковый пакет, положив его на сиденье.

— Костыли в подсобке. А вот его лекарства плюс два тюбика геля с арникой [88] . Там есть листок с точными дозировками, потом найдешь, — она стала доставать пузырьки и показывать их мне один за другим. — Это антибиотики. Это витамины четырех разных видов. Это рецепт на линпарзу [89] . Купишь в «Си-Ви-Эс» [90] в Сентри-Виллидж. Это слабительные. Там нет суппозиториев [91] , и ты должен прочитать, как их вводить, если понадобится. Вряд ли ему это понравится.

— Ему вообще мало что нравится, — сказал я. — В основном это Радар.

— И ты, — сказала она. — Ты тоже ему нравишься, Чарли. Он говорит, что тебе можно доверять. Надеюсь, он говорит это не только потому, что ты появился вовремя, чтобы спасти ему жизнь. Потому что есть еще вот это.

Самый большой флакон был наполнен двадцатимиллиграммовыми таблетками оксиконтина. Мелисса серьезно посмотрела на меня:

— Это плохой наркотик, Чарли. Очень затягивает. Однако он хорошо помогает от тех болей, от которых сейчас страдает твой друг и которые могут продолжаться от восьми месяцев до года. А возможно, и дольше, в зависимости от других его проблем.

— Каких проблем?

Она покачала головой:

— Это не моя компетенция. Главное, придерживайся графика приема лекарств и не слушай, если он будет требовать еще. На самом деле ему могут больше помочь наши сеансы терапии, и знание этого станет одной из главных его мотиваций — возможно, главной — для продолжения терапии, даже когда она причиняет боль. А она будет причинять. Тебе нужно держать таблетки там, где он не сможет до них добраться. Можешь придумать такое место?

— Да, — я сразу подумал про сейф. — Это сработает, по крайней мере, до тех пор, пока он не сможет подниматься по лестнице.

— Значит, три недели, если он будет продолжать лечение. Может быть, месяц. Как только он сможет подняться, тебе надо будет придумать другое место. И тебе нужно беспокоиться не только о нем. Для наркоманов эти таблетки на вес золота.

Я рассмеялся. Ничего не мог с этим поделать.

— Что? Что тут смешного?

— Ничего. Я сохраню их в целости и не дам ему лишнего.

Она пристально посмотрела на меня.

— А как насчет тебя, Чарли? Вообще-то я не имею права давать их несовершеннолетним; врач, который их прописал, уверен, что их будет принимать взрослый человек, за которым осуществляется уход. У меня могут быть неприятности. Не возникнет ли у тебя искушения попробовать одну или две и немного покайфовать?

Я подумал о своем отце, о том, что с ним сделала выпивка, и о том, как я когда-то думал, что мы будем спать под мостом на шоссе, а наши пожитки возить в украденной тележке для покупок.

Я сунул большой пузырек с таблетками оксиконтина обратно в сумку к остальным лекарствам. Потом взял ее за руку и заглянул в глаза.

— Это чертовски маловероятно, — сказал я.

Был еще один момент, о котором я забыл, потому что нервничал, оставаясь с ним наедине — что делать, если что-то случится, а этот дурацкий телефон семидесятых годов вдруг перестанет работать?

«Тогда ты позвонишь в 911 со своего телефона двадцать первого века, — подумал я. — Как сделал, когда нашел его на ступеньках заднего крыльца». Но если у него будет сердечный приступ? Все, что я знал об искусственном дыхании, я видел в телешоу, и если его мотор остановится, у меня не будет времени искать на «YouTube» видео на эту тему. Я предвкушал еще много таких домашних заданий.

Посмотрев, как они уезжают, я вернулся в дом. Мистер Боудич лежал на диване, прикрыв глаза рукой. Радар бдительно дежурила у кровати. Теперь нас осталось только трое.