— Вы та самая молодая особа, которая ищет место кормилицы?

— Да, мэм.

— Вы замужем?

— Нет, мэм.

— Это ваш первый ребенок?

— Да, мэм.

— Жаль! Впрочем, это не так важно, если вы и ребенок здоровы. Покажите мне вашего ребенка.

— Он сейчас спит, мэм, — сказала Эстер, откидывая простынку. — Это самый здоровый ребенок на свете.

— Да, с виду он действительно вполне здоров. У вас много молока?

— Да, мэм.

— Пятнадцать шиллингов на всем готовом. Устраивает это вас?

— Я рассчитывала получить фунт в неделю.

— Но это же у вас первый ребенок? Следовательно, пятнадцать шиллингов вполне достаточно. Разумеется, я могу взять вас лишь в том случае, если доктор поручится, что вы здоровы. Я попрошу его освидетельствовать вас.

— Хорошо, мэм. Я буду рада поступить к вам.

— Значит, вопрос решен. Вы можете сразу пойти со мной?

— Я должна сначала пристроить моего ребенка, мэм.

— Я понимаю, но мой ребенок не может ждать.

— Мне очень жаль, мэм, но я не могу бросить моего ребенка на улице.

Дама нахмурилась. Потом, как видно, что-то обдумав, сказала:

— Ну конечно, вы должны позаботиться о своем ребенке; надеюсь, вы все устроите как должно. Скажите женщине, которая будет за ним ходить, что я хочу, чтобы мне его показывали раз в три недели. Так будет лучше, — пробормотала она про себя, — ведь двое уже умерли.

Эстер была счастлива, что не потеряла вожделенного места из-за своего неосторожного резкого ответа, и уже прикидывала в уме, в чьи бы руки ей лучше отдать ребенка.

— Вот моя визитная карточка, — сказала дама. — Меня зовут миссис Риверс. Керзон-стрит, Мейфэр. Приходите завтра после обеда — если, конечно, заключение доктора будет положительным. Вот вам шиллинг и шесть пенсов на извозчика.

— Очень признательна, мэм.

— Я буду ждать вас к четырем часам, не позже. Надеюсь, что вы меня не подведете. Не забудьте, моему ребенку нужно молоко.

Когда миссис Риверс ушла, Эстер стала держать совет с миссис Джонс. Теперь вся трудность заключалась в том, чтобы пристроить ребенка. Было уже два часа пополудни. Малыш крепко спал. Еще часа три-четыре он есть не запросит. Эстер надо было надеть жакетку и шляпу и, не мешкая, отправиться по адресам. Миссис Джонс дала ей адрес одной вполне достойной женщины, которая бралась ухаживать за младенцами. Однако оказалось, что эта женщина выкармливает близнецов и не в состоянии взять на себя заботу еще об одном ребенке. Эстер обошла множество адресов, и везде по той или иной причине ее ждала неудача. Наконец поиски привели ее в Уондсуорт, в маленький непроезжий тупичок, где стояло четыре ветхих домишка и навес для угля. Сломанный деревянный забор огораживал крохотный дворик, расположенный ниже уровня улицы; несколько деревянных ступенек вели в полуподвал. На противоположную сторону улицы выходили зады каких-то конюшен. Дул резкий ветер, на сеновалах скрипели ржавые петли ставен. Трое крошечных ребятишек играли на крыльце, самый маленький из них был привязан к стулу. Невысокая толстая женщина вышла из кухни навстречу Эстер. Засаленный передник обтягивал ее объемистый живот, бесцветные волосы были собраны в пучок на макушке.

— Чего тебе надо?

— Вы миссис Спайрс? Мне нужно пристроить ребенка.

— Да, я миссис Спайрс. А тебя кто прислал, позволь узнать?

Эстер объяснила, и миссис Спайрс предложила ей зайти в кухню.

— Видела во дворе ребятишек? Я присматриваю за ними, пока их мамаши работают — кто стирает, кто ходит делать уборку… А вечером они забирают ребят домой. Я беру с них всего по четыре пенса в день, и это совсем даром, возни с ними не оберешься. Твоему сколько?

— Моему только месяц. Я могу сейчас наняться кормилицей, если пристрою куда-нибудь ребенка. Могли бы вы приглядеть за моим малышом?

— А сколько ты будешь мне платить?

— Пять шиллингов в неделю.

— А сама в кормилицах будешь получать фунт в неделю? Ты можешь раскошелиться и на большее.

— Я буду получать пятнадцать шиллингов в неделю.

— Ну что ж, значит, можешь платить шесть. Больно уж это муторное дело стало — смотреть в наши дни за младенцами; за меньшее смысла нет.

Эстер колебалась, ей не нравилась эта женщина.

— Небось тебе ведь захочется, чтобы твой малютка получал все самое что ни на есть лучшее, — сказала женщина уже совсем другим, льстивым тоном. — Не захочешь небось, чтобы я сливала ему в бутылочку остатки молока, какие под рукой?

— Я хочу, чтобы за моим ребенком был хороший уход и чтобы вы показывали мне его раз в три недели.

— Ты что ж, хочешь, чтобы я возила к тебе ребенка — туда, где ты будешь служить, и платила за автобус из пяти шиллингов в неделю? Нет, так не пойдет! — Эстер молчала. — Ты небось не замужем? — неожиданно спросила миссис Спайрс.

— Нет, я не замужем. Ну и что?

— Да ничего. Просто таких, как ты, много сейчас. А папашу потрясти нельзя? Или ты не можешь до него добраться?

Снова наступило молчание. Эстер была в какой-то странной нерешительности. Она с недоверием поглядывала по сторонам, и, перехватив ее взгляд, миссис Спайрс сказала:

— Здесь за твоим малюткой будет хороший присмотр. Кухонька у меня теплая, других младенцев пока нет, а те ребятишки мешать не будут, они играют во дворе. Советую тебе принести сюда твоего малыша, лучшего места ты не найдешь.

Эстер сказала, что она подумает и завтра даст ответ. Пока она, пересаживаясь с омнибуса на омнибус, добиралась до дому, уже успело стемнеть. Первое, что она услышала, отворив дверь, был плач ее малютки.

— Что случилось? — воскликнула она, опрометью бросаясь через прихожую.