Не смотря на очень грамотную и профессиональную работу Имроншоевой, являющейся, без натяжек, лучшим оперативным переводчиком Управления (а может и всей Службы — учитывая её возраст и послужной список; по крайней мере, по своим языкам, особенно если принять во внимание психологию подобного рода бесед), результаты разговора Ермека не радуют. Сплошной ворох работы, без гарантий результата и без каких-либо «просветов» в виде информационных подарков от самой девочки.

Единственная подвижка (да и то, больше для самой девочки) появляется только после того, как Шукри, по вопросу майора, рисует логотип банка, в котором, по её словам, брат собирался размещать деньги. А сам логотип молодая афганка видела на каких-то банковских бумагах, не вдаваясь в их детали.

— ФОРТЕ же, — уверенно говорит Имроншоева, глядя на рисунок девочки. — ФОРТЕ БАНК, она алфавита нашего не знает, но рисунок же узнаваем.

— Ага. С утра проверю, — кивает Ермек. — Можешь перевести ей, чтоб молилась. Если брат с деньгами всё же успел в банк… но проверить получится только с утра. — Затем майор поворачивается к священнику. — Заявление о попытке изнасилования на хозяина их съёмного дома можно тоже написать. Но толку будет мало. Компетентно говорю, как владеющий обстановкой. Сил потратите много, самого дебила не посадят. Надо знать тенденции в судах…

— Я поеду с ней туда лично, где они жили; заберу, либо помогу ей самой забрать, их вещи. Тогда и посмотрю всё на месте, — отвечает русский. — Знаете, господин майор… У нас есть правило. «Не гневайтесь на врагов своих, чада мои, но дайте волю Гневу Господнему. Ибо страшнее вашего будет он в тысячи раз». Если короче, Бог покарает, — уверенно заканчивает священник. — Если не секрет, а как искать будете?..

— Вам весь план ОЭрЭм рассказать? — весело вскидывается майор, который уже явно что-то прикидывает. Самого майора в этот момент посещают одновременно две параллельные мысли: во-первых, кажется, русский явно собирается лично поучаствовать в разговоре с хозяином съёмного дома и, наверняка, лично приложит руку (или что придётся) в качестве упомянутой им только что божьей кары в адрес проштрафившегося хозяина.

Но ни вмешиваться, ни мешать русскому майор, разумеется, и в мыслях не имеет.

Второе: о плане мероприятий русский священник явно спросил так, как будто что-то в этом понимал. Хотя и не в той терминологии. Потому что тут же переспросил:

— Что-что? Не могли бы расшифровать?

— Оперативно-розыскные мероприятия, — поясняет Имроншоева со своего места до того, как Ермек открывает рот.

— А это возможно? — простодушно вопрошает батюшка. — Вчерне обозначить ваши планы мне и девочке? — кивок в сторону переводчицы.

— В принципе, важность можно не напускать. — Решает после небольшой паузы вслух не ломать комедий майор. — Пока только следующее. Система СЕРГЕК — это видеофиксация по всему городу…

— Она разве запущена? — непосредственно врезается таджичка, явно нарушая кое-какие неписанные правила.

— Съём данных уже идёт в пилотном режиме. — Удивлённо поворачивается к ней майор. — Вам тоже должны были дать допуски, теребите айтишников. Так вот… Первое — нужно понять, где, когда и во сколько последний раз засветилась эта машина. И кто был за рулём. Если получится.

Имроншоева, явно извиняясь, вопросительно посмотрев на майора и получив от того кивок, аккуратно переводит его слова девочке-афганке.

— Вы же не раскрываете нам сейчас секретов, от которых потом сами можете пострадать? — наивно спрашивает афганка, выслушав перевод.

— Нет, — уверенно отвечает майор. — Наличие системы СЕРГЕК не то что не секрет, а наоборот, доводится до всех слоёв населения. Это часть текущей политики профилактики правонарушений. Задача как раз оповестить, как можно скорее, как можно большее количество людей о запуске системы. Использование уличных видеофиксаторов в ОРМ — никак не секрет. Скажу больше: на освещение этой темы в СМИ вообще специально выделен бюджет, и об этом объявлено официально. Вы, видимо, просто не в курсе новостных программ, — деликатно поясняет майор. — Есть у нас и секреты, но их я вам не говорю. И секреты — никак не СЕРГЕК… Кое-что ещё будем делать, но больше подробностей сказать не могу.

— Негласный аппарат? — вопросительно поднимает бровь священник, но не ждёт ответа.

Майор смотрит на русского пару секунд чуть задумчивым взглядом.

Видимо, их действительно чему-то учат; не ясно только, в рамках каких программ, проносится в голове у Ермека. Впрочем, ничего удивительного. Ладно ещё в этой стране. А вот как им приходится изворачиваться в том же СиньЦзяне? В странах Залива, или южнее Таджикистана? Там ведь не только с ругательствами к ним в церковь прийти могут…