Забрав, ясен пень, с кровью и полной разрухой, однако, здорово наваляв всем интервентам и борцам за старый порядок. Однако, теперь партократы и прочие бюрократы ловко отодвинули от руля бывших героев и легендарных командармов, а Вождь просто всех добил только что.

Хорошее место в в зеленом пригороде предлагает неторопливое и размеренное существование с красивыми видами и журчанием воды в мимо бегущей речке.

Впрочем, я сам в это время никуда особо не тороплюсь и не стремлюсь попасть снова на аудиенцию к товарищу Берии. Похоже, что он пока договаривается о том, чтобы оказаться вместе со мной в Москве. Не только из-за моего появления, а чтобы и свои дела уладить тоже, естественно. Гуляю по красивой территории в сопровождении пары неотлучных товарищей. Они сами тоже радуются случившемуся отдыху в санатории для высших лиц республики, еще возможности размяться, а не только сидеть рядом со мной в соседней комнате.

И еще отличным обедам, завтракам и ужинам, партийная элита себя однозначно любит и на себе экономить не собирается. Особенно в такой все понимающей про хорошую жизнь стране, как Грузия.

Как бы она сейчас не называлась в угоду политическому моменту.

Вечером каждый раз кино показывают — Грозу, Чапаева, Мы из Кронштадта и даже Иудушку Головлева. Не все фильмы я успел посмотреть лично, часть только на афишах увидел.

Как я и думал, Берия не стал активно рисковать, чтобы узнать что-то помимо своего главного начальника. Здесь такой опасный момент явно просматривается, все полученные знания могут оказаться крайне токсичными для их владельца, кто и как когда что сделает и что случится в результате.

Я, конечно, не собираюсь рассказывать товарищу Сталину, почему именно ему не окажут никакой экстренной медицинской помощи в течении половины суток, всей камарильей нетерпеливо дожидаясь его смерти. Ну, или уже неотвратимой смерти.

Тот же Берия постоянно шастал в комнату больного, не делая абсолютно ничего, просто выжидая откровенно время.

Только, всех высших партийных лиц страны, присутствовавших в соседних комнатах на его даче во время агонии, очень даже можно понять по-человечески. Всем им до ужаса надоело зависеть от его жестокой, непредсказуемой воли в своей жизни и смерти, тем более, неизбежной так же для всей своей родни.

Если уж кто проштрафился в глазах Вождя, его семья тоже потеряет всякую статусность и окажется побиваема камнями во всех смыслах. А можно упасть с вершины жизни вниз и без всякой вины, просто не повезет в какую-то минуту времени оказаться на карандаше у Вождя. Да просто в результате удачно вложенной в уши Вождя сплетни.

Тем более особенно неуютно товарищу Берии, под которого уже два года постоянно и неотвратимо копают, расследуя менгрельское дело.

Поэтому все нетерпеливо ждут конца, изображая друг перед другом участие и желание помочь.

Так же как самому Берии не стоит пока знать, как он проиграет межпартийную борьбу своим бывшим товарищам, решив, что вся власть уже у него в руках. И, наверняка, истинно презирая своих будущих победителей, как личностей и просто людей.

Начнешь что-то узнавать у меня наедине, а потом не сможешь доказать, когда спросят, что не узнал что-то явно лишнее для своей жизни и здоровья. Обоснуй потом товарищу Сталину, что ты не слишком любопытный дурак. Замучаешься доказывать, а он человек быстрых и беспощадных решений.

Не знаю точно, могу только догадываться о такой передышке, почему никто не лезет о мне с вопросами о будущем.

Очень это опасное знание. Если Вождь отнесется к моим словам с понятным интересом и без особого недоверия.

Именно поэтому я и гуляю в относительном одиночестве, даже санаторную столовую посещаю в одиночестве, если не считать двоих соглядатаев за соседним столом. Ну, еще много загораю под лучами весеннего солнца, пока сопровождающие меня товарищи занимают места в тенечке, внимательно за мной наблюдая.

Можно поднабраться солнечных лучей в свободное от казенных хлопот время.

Библиотеку местную посещаю от нечего делать, выбор книг из классики здесь неплохой, поэтому или читаю в своей комнате, или обедаю, или загораю на прогулках.

Сейчас у меня, можно сказать, испытательный срок, ко мне плотно присматриваются и даже про выбранные книги докладывают кому следует. Наверняка, еще потом и проверяют, когда я их возвращаю в библиотеку симпатичной грузинке. Не оставил ли я там каких зашифрованных надписей? Для своих вполне возможных пособников?

Пособником может стать каждый в эти трудные времена, когда согласно высшему заключению — классовая борьба только усиливается день ото дня. Даже простая горничная или подсобный рабочий, спросивший у меня случайно папиросу.

Шпиономания сейчас очень даже развита, захлестывает с головой все карательные и партийные органы.

Я же сказал Берии, что могу видеть невидимое, то есть, обучен этому делу.

Вещи из мешка мне все отдали, кроме листов бумаги и камней лечебных.

С камнями понятно, это вещи совсем не обозначающие свой статус, для чего они собственно мне нужны. Могут быть замаскированными передатчиками или оружием из будущего, да и вообще всем чем угодно.