Я растерянно беру букет, поправляю прозрачную упаковку. Невпопад спрашиваю:

– А от кого передать?

Саша мнется, похоже, ему опять надо бежать, дел невпроворот, поэтому объяснение получается сбивчивым.

– Понимаешь, я все время затягиваю оплату, Тамара Леонидовна сердится, мне уже стыдно.

– Так вручи сам, извинись, – упавшим голосом предлагаю я.

– Не могу, – страдальчески шепчет Саша, перегибаясь ко мне через стойку. – Я ее боюсь. Как увижу – мурашки ползут. Дина, спасай!

Наконец ко мне возвращается способность рассуждать трезво. Ну, ошиблась! Впредь будет наука. И неприятный холодок по спине, не думала, что Сашка настолько робкий.

– Перестань чудить! Отнеси цветы, ей будет приятно. А что такого? Обычный вежливый жест.

Он делает умоляющее лицо и шепчет жалобно:

– Я глупостей наговорю. Признаюсь, что каждая встреча, как удар молнии.

– В смысле? – удивляюсь я.

– Кажется, я влюбился.

– В Тамару Леонидовну?

– Тишше!

Он делает большие глаза и сует шоколадку – мой любимый темный с орехами.

– Это тебе, Дин, выручай!

– Не надо! Убери сейчас же. Хорошо-хорошо, передам розы, иди уже, куда шел.

– Дина, ты чудо! – выдыхает он.

– Взаимно!

Но в голосе моем сталь и песок. Отчего-то резко испортилось настроение, а надо бы посмеяться над своими амбициями. И что я нашла в Ярцеве? Длинный, нескладный ребенок. Тигрице на один укус. Так, надо розы поскорее поставить в воду. Сейчас Вика вернется с обеда, попрошу забрать в кабинет начальнице.

Но как нарочно толпой пошли случайные посетители. Одни напутали адрес компании, другие искали уже съехавшие фирмы. Потом я заполняла журнал и регистрировала заявки на неисправность кондиционеров или лампочек.

В 16. 40 зазвонил внутренний телефон. Охранник спрашивает, собираюсь ли я пойти в кафе или устрою перекус в комнате отдыха.

– Нам новую микроволновку установили. Могу котлетой поделиться, жена много дала, не осилю за смену.

– Спасибо, Николай Петрович, я не голодна.

– Зря отказываешься! Что, даже во двор подышать не пойдешь, сегодня не жарко и ветерок. Прогуляйся, я послежу за холлом.

– Спасибо, дорогой Николай Петрович! Не хочется. Я только наверх поднимусь в бухгалтерию. Надо занести акты.

Неужели Вика так и не появится? Значит, придется самой вручить розы Тигрице. И я не собираюсь скрывать тайного обожателя. И шоколадку Сашкину отдам, может, Тамара Леонидовна подобреет.

Пока копошилась за стойкой, перебирала бумаги, склонив голову, чуткий нос уловил аромат хорошего мужского парфюма. Так и есть, господин Ордынов соблаговолил явиться на работу. Конечно, начальники не опаздывают, они задерживаются.

– Добрый день! Или уже вечер, как думаете?

– Здравствуйте, Роман Денисович! – бодро рапортую я.

– Откуда цветочки?

– Это подарок.

– Кто-то из местных? – на лице Ордынова появляется странное выражение.

Холодное, неприязненное.

– Знакомый арендатор принес, – как можно равнодушнее отвечаю я.

Жду, когда Ордынов уйдет, потом возьму букет и поеду на лифте следующим рейсом. Но босс не торопится, а продолжает расспросы.

– И кто наш Ромео, позволь узнать?

– Извините, это личная информация.

Я пытаюсь улыбаться и отвечать вежливо, – его настойчивость начинает напрягать.

– А я хочу знать, кто дарит цветы моему администратору! – вдруг жестко сказал Ордынов.

– Так это не мне, – деланно рассмеялась я. – Розы просили Тамаре Леонидовне передать.

"Вот тебе – получай! Ни за что Сашку не выдам. Мучайся теперь в догадках, кто ухаживает за твоей невестой".

Я даже на шаг отошла, чтобы не попасть под тайфун ревности, но Роман Денисович вдруг рассмеялся.

– Так вот почему у тебя глаза грустные! Ничего-ничего, дело поправимо. Поехали!

– Куда? – удивленно пискнула, настолько двусмысленно прозвучала последняя фраза.

Продолжая улыбаться, Ордынов поднял вверх указательный палец. Я догадалась, что он предлагает проехаться на лифте до кабинета Тигрицы и озабоченно свела брови.

– У меня перерыв, отнесу цветы чуть позже.

Не Ордынову же поручить деликатный жест? Цветы от Сашки, Тигрица должна знать имя тайного воздыхателя. Надеюсь, его аренде этот факт не повредит.