Он сел за руль, бросил взгляд на плюшевого белого тигра, которого оставил на заднем сиденье, и завёл Плимут.

— Как у тебя здесь здорово, — Конни осматривалась в салоне. Она восхищённо провела пальцами по белой обивке двери. — У отца тойота, и там далеко не так же круто. И чисто. Как часто ты убираешься?!

— Хочешь поговорить об этом? — уточнил Хэл. — Пристегнись, тыковка.

Плимут чуть поддал назад, потом выехал с парковки. Он был массивный, длинный и здоровенный, как корабль, как чёртов «Титаник» в порту, но Хэлу хватило двух движений, чтобы выкрутить руль и попасть на пустую дорогу. Люди не спешили покидать Луна-парк: здесь было ещё столько развлечений! Возможно, он остался бы работать до полуночи. Вдали, за фантасмагорией разноцветных огней, включил свет маяк, озаряя воду длинным белым лучом.

— До Хэллоуина три дня.

— Ага, так и есть.

— Так вот, — неловко сказала Конни, — я подумала… ты не хотел бы отпраздновать его со мной?

— М?

Казалось, Хэл не расслышал. Он вскинул брови, бегло расстегнул пальто. Под ним была красная рубашка, на две пуговицы спущенная с груди. Конни подумала, как ему идёт красный цвет: откинув голову на кожаный подголовник, она ждала, что скажет Хэл.

— Прости, тыковка, — он изобразил печаль на лице. У него всегда получалось очень правдоподобно лгать. — Но тридцатого я уеду по работе в другой штат. Мы могли бы выпить кофе, когда вернусь, что скажешь?

Он знал, что этого не случится, и на языке стало горько.

— Скажу, что жаль, — проронила она. — А кем ты работаешь?

Хэл махнул рукой полной женщине, которая стояла на выезде с парковки. Она, в синей будке и такой же синей форме, нажала на кнопку и подняла шлагбаум, махнув приветливому красивому водителю. И Плимут тотчас с рыком подался на волю, на широкую трассу. Под колёсами быстро замелькал серый асфальт; по правое крыло теперь пролегала тропа к океану, слева были убранные к скорой зиме поля. Хэл уточнил, не дует ли Конни из окна. Когда она ответила «нет», нехотя ответил на её вопрос:

— Так, ничего особенного, у меня свой мелкий бизнес. Достаточно того, что на жизнь хватает.

— Деловой человек — Хэл… — она сморщила нос. — У тебя есть второе имя, интересно?

— Есть, — неохотно сказал Хэл. — Конни, куколка, ты собираешь на меня досье?

— Я хотела бы знать о тебе больше, — призналась она, накручивая на палец каштановую прядь. — Готова рассказать факт за факт из жизни. Ты мне — свой, я тебе — свой.

— К чему?

— Чтобы лучше понять друг друга. — Она отвернулась к дороге и добавила. — Если, конечно, ты хочешь.

И вот теперь уже Хэл попал в ловушку. Он хотел, но не собирался рассказывать о себе много правды. Очень давно никто из его жертв не спрашивал с такой лёгкой непосредственностью, кто он и чем занят: всегда либо говорили о себе, либо уточняли, насколько хорошо продвигается его бизнес и с чем он связан, чтобы выудить информацию, сколько денег он может потратить. Хэл морщился и отвечал про валюту и биржу. В сочетании с его небрежным ухоженным видом эти магические слова действовали на женщин успокаивающе. Конни свернула с этой дорожки и в лоб предложила: честность за честность! Что ж. Хэл потёр подбородок и кивнул.

— Тыковка, я не против. Давай поболтаем. Дорога всё равно длинная.

— О’кей, — просияла Конни и повозилась в кресле. — Что ж, мистер Оуэн, тогда имейте в виду. Чтоб ответы были честными, будем отсчитывать на каждый по десять секунд. Готовы?

— Десять секунд, что так мало?

— Такие правила: иначе будешь выдумывать всякое и солжёшь.

— Хитро, хитро.

— Ну что? Позволите задать первый вопрос?

— Тебе бы телевикторины вести.

— Брось, Хэл, для этого я должна набрать футов сто двадцать и превратиться в усатого дядьку среднего возраста в полосатом жилете, — закатила глаза Конни. — Итак. Имей в виду, вопросы сложные.

— Я весь внимание, — сказал Хэл и посмотрел на Конни. — Что, сомневаешься? Давай, я готов.

— Но отвечай честно!

— Разумеется, тыковка. А как иначе. Большие маленьких не обижают.

Конни вспыхнула. В голове пробежали далеко не те мысли, которые можно было бы честно сказать вслух без смущения, но она почти сразу взяла себя в руки.

— Ладно…

Констанс закусила губу и обвела взглядом темнеющий небосвод. На багровое октябрьское небо наплывали огромные свинцовые тучи. Они казались колоссами, бросавшими переменчивые тени на землю. Солнце быстро спряталось за ними, уползая за горизонт и погружаясь в кипящую кромку океана.

— Назови своё второе имя. Давай,

Хэл. Ты сознался.

— О Боже, — скривился Хэл. Чуть поднял верхнюю пухлую губу, обнажив коралловую десну и ровные белые зубы. — Ты решила сразу бить по больному.

— А что? — улыбнулась Конни. — Что не так-то?

— Ничего. За исключением того, что я стараюсь им не пользоваться.

— Тебе оно не нравится?

Хэл метнул в неё взгляд, полный страдания. Констанс развеселилась.

— Ты обещал быть честным! Отвечай.

Он промолчал, побарабанил пальцами по оплётке руля. Конни улыбнулась и начала считать: