– Ты боишься, что дойдешь до того же, до чего дошла твоя мать?

Некоторое время царило молчание.

– Что ты знаешь о моей матери?

– Довольно многое.

– Откуда?

– Мне рассказал Денис.

– В самом деле? И что же именно поведал тебе дорогой младший братец?

– Что она была очень красива. Очень любила мужчин. И все время изменяла твоему отцу. Родители ссорились, и так сильно, что вас отправляли в школу раньше обычного. Но отец не мог с ней развестись.

– А что еще Денис рассказал?

Эйвери пожала плечами.

– Что она теряла голову от страсти. И ведь то же самое случилось с тобой сегодня, верно? Ты потерял драгоценный самоконтроль.

– Твои слова не только оскорбительны, но еще и неверны. Страсть не имеет ничего общего с верностью. Верность же – дело личного выбора.

– Крис…

– Так что как психоаналитики-любители вы с Денисом оставляете желать много лучшего. – Он посмотрел ей в глаза. – И не говори мне, будто рассчитывала, что, проведя с тобой несколько часов в постели, я признаюсь тебе в любви.

– Конечно же я не ожидала ничего подобного, – холодно заявила Эйвери, подтягивая простыню к подбородку.

– Теперь я ничего тебе не должен, поскольку возместил ту ночь.

– Хочешь сказать, что чувствуешь себя много лучше, раз тебе удалось сделать то, что не удалось в тот раз, – довести меня до оргазма?

– Я бы выразился не так.

– А как? Спрятался бы за эвфемизмами?

– Зачем ты опошляешь произошедшее между нами? Нас слишком многое связывает, хотя далеко не все из этого – доброе.

Эйвери внимательно посмотрела на него, причем на ее лице не отразилось ничего. И зачем она прячется под простынями? Как будто он по-прежнему ее хозяин, а она робкая и скромная уборщица.

Молодая женщина свесила стройные ноги с кровати и поднялась единым движением, с наслаждением услышав, как Кристиан резко выдохнул.

– Что ты делаешь?

– Собираюсь отправиться к себе в спальню и одеться, чтобы иметь возможность проводить тебя до двери. Надеюсь, в этом нет ничего недозволенного?

Кристиан замер, потрясенный. В пылу страсти он видел только потрясающе красивую грудь, тонкую талию, длинные ноги… Но теперь узрел ее целиком, и эта женщина походила на Венеру, восставшую из пены морской.

Ему немедленно припомнились слова Дениса: «Нетрудно понять, почему ее мать работала стриптизершей, если они похожи».

– Я сам уйду.

– Да что с тобой? – презрительно фыркнула Эйвери. – Боишься, как бы кто не увидел? Не беспокойся, Крис, по тебе не скажешь, что ты несколько часов занимался сексом. А я хочу запереть за тобой дверь.

С этими словами молодая женщина упорхнула, а он остался стоять, чувствуя себя полным идиотом. Надо же было все так ловко рассчитать! Дождаться, пока он оденется, и только потом предстать перед ним во всей красе!

Через несколько минут Эйвери вернулась. Волосы она заплела в косу, надела старые джинсы и клетчатую рубашку, но выглядеть менее соблазнительно от этого не стала. Да, похоже, пора привыкнуть, что эта женщина нарушает все общепринятые преставления о чем угодно, подумал Кристиан.

– Пошли, – скомандовала Эйвери.

Они не произнесли ни слова, пока спускались по лестнице, шли через весь магазин. Уже находясь в торговом зале, они услышали звонок в дверь.

Кого это еще принесло, с досадой поморщилась Эйвери. На пороге стоял Брэндан Сал-мон с бутылкой шампанского в руке и преглупо улыбался.

– Простите, что не смог прийти на презентацию, но у меня сегодня был процесс. А это вам, – сказал Брэндан, протягивая бутылку хозяйке магазина, затем перевел взгляд на ее спутника. – Добрый вечер, Кристиан.

Тот лишь кивнул, неожиданно ощутив безумную ревность.

– Ах, как мило с вашей стороны, Брэндан! – воскликнула Эйвери, слегка переигрывая.

– Вы не заняты? – Юрист покосился на второго мужчину.

– Да нет, что вы. Крис как раз собирается уходить. Заходите, выпьем за успех моего предприятия! Вы пока побродите тут, посмотрите, что к чему, а я закрою дверь.

Брэндан прошел внутрь магазина. И Эйвери получила немалое удовольствие от ненавидящего взгляда, который Кристиан послал ему вслед.