– Летающая машина, – обернувшись через плечо, ответила Серена. – Только эта, похоже, летает так себе.

– Если они не дженумы, их надо убить, а их вещи забрать себе, – сказал другой туарег.

Повреждение корзины и последующее падение расшвыряло по песку все ее содержимое, включая секстант Анри и барометр, чей бронзовый корпус поблескивал на солнце. Неподалеку валялись несколько кожаных мешков, саквояж, добротные накидки и фляги с водой. Туареги смекнули, что видят богатых чужеземцев, имевших при себе весьма дорогие вещи, а также непонятные штучки, посредством которых те наверняка общаются со злыми духами ради достижения своих целей.

– Их надо убить, а всю их поклажу сжечь, – заявил третий. – От них только зло, поскольку они икуфары.

Это слово обозначало «язычник» и употреблялось в отношении первобытных людей Европы. Несколько туарегов согласились с его предложением.

Гаскон с подозрением посматривал на туземцев. Их язык был для него сплошной тарабарщиной, зато он хорошо чувствовал угрозу в интонациях даже незнакомой речи. Сейчас он изучал всадников и инстинктивно оценивал свои шансы в сражении, пытаясь отыскать слабые места противников. Увы, таких мест почти не находилось. Туареги были вооружены, восседали на верблюдах и окружали его и графа полукольцом. Глаза Гаскона перемещались от всадника к всаднику, подмечая копья, мечи и истертые серебряные рукоятки ножей. Помимо видимого оружия, у них наверняка имелось и другое, спрятанное под складками одежд. Эти люди были воинами, в чем он не сомневался, и без основательного вооружения ему с графом против них не выстоять. У Гаскона при себе был только нож, а граф – тот вообще безоружен. Гаскон оглядел разбросанное имущество, силясь отыскать взглядом хотя бы одну винтовку. В полете держать оружие наготове не имело смысла, а где оно теперь, вообще непонятно.

Хуже всего, что Гаскон не видел выражения лиц туарегов. Умом он понимал: перед ним обычные смертные, а вся эта загадочность вызвана несколькими слоями ткани, которая закрывала их лица. И все же он ощущал себя перед ними совершенно голым.

– Сир, мне не нравится, как они выглядят, – тихо сказал он графу.

– Человеку, который ест песок, не нравится, как мы выглядим? – резким тоном по-французски спросила женщина, настолько ошеломив Гаскона, что тот едва не подпрыгнул.

Потом она засмеялась. Смех ее был искренним и беззлобным. Веселым эхом он отразился от окрестных валунов и помог разрядить напряжение. И невольно Анри тоже засмеялся. Гаскон не разделял их веселья по поводу собственного облика, но вытер лицо, перепачканное песком со дна вади. Остальные туареги ничего не поняли; из всего отряда по-французски говорила только Серена. Анри незамедлительно ей ответил:

– Мадемуазель, меня зовут Анри де Врис, а моего спутника, который ест песок, – Гаскон. Мы оба из Франции. – Он слегка поклонился. – Удивлен встретить вас здесь и очень рад, что вы говорите по-французски.

– С крушением вас, Анри де Врис.

– Это не было крушением, – торопливо и с оттенком самооправдания возразил он. – Это было жесткое приземление.

Серена снова засмеялась:

– Упади вы с верблюда, я бы сказала, что вы шмякнулись. Верблюд потом еще и укусил бы вас.

– Какое счастье, что я не ехал на верблюде, – сказал улыбающийся Анри.

Эта женщина нравилась ему все больше.

– Серена! Что он там говорит? – спросил Тамрит аг Амеллаль, предводитель отряда.

Его раздражал ее смех и язык, в котором он не понимал ни слова. Он привык командовать. Серена оставила его вопрос без внимания.

– И откуда же вы прилетели на своем шаре?

– Из Бу-Саады.

– Из Бу-Саады! Так это же за Большим Эргом!

– Да. Мы провели в воздухе двое суток.

– А куда направлялись?

– В Марокко, – пожав плечами, ответил Анри.

Серена с изумлением посмотрела на графа:

– Марокко! Месье, вы потерпели крушение в трех неделях пути от Марокко.

– Знаю. Ветер был неправильный.

– Как ветер может быть неправильным?

– Он дул не в том направлении, на которое я надеялся.

– Вы летели на своей машине, уповая на надежду?

– Нет… да. Полагаю, что так.

Эта женщина из пустыни сбивала его с толку.

– Тогда вам было бы лучше отправиться на верблюде. – Она взглянула на небо. – Даже верблюду известно, что этот ветер унесет вас в Танезруфт [6] . – Она махнула на юго-запад. – Если бы не крушение, вы со своей надеждой долетели бы туда и там нашли бы свой конец. Танезруфт – гиблое место, – добавила она, констатируя очевидное. – Там вообще никто не живет.

– Со мной все было бы в порядке.

– Поначалу да, а когда у вас закончились бы запасы воды, вы бы оба погибли. Вам повезло, что мы встретились вам на пути.

– И куда вы направляетесь?

– В Арак, – ответила Серена, указав на юго-восток, – к подножию Атакора.

Она повернулась к Тамриту и на родном языке быстро пересказала услышанное. Туареги встретили ее слова недоверчивыми восклицаниями. Бу-Саада! Никто из них там не бывал, но все знали о селении, лежащем по другую сторону больших гор. Великий песчаный Эрг – это поле смерти – был непроходим. Обходной путь занимал недели нелегкого перемещения на верблюде. Все они видели, как шар летел, однако сама мысль, что он мог пересечь Эрг, была невообразимой и нелепой!