Шрифт:
– Врут они! – заявил один из спутников Серены. – Тут налицо проделки дженумов! Мы должны убить их без промедления!
– Может, и не дженумов, а убить их надо!
– Эуалла, вот и я так говорю!
– Решено!
– Нет! – резко возразила Серена. – Мы отвезем их и летающую машину к аменокалю. Ему будет любопытно на нее взглянуть. А потом он решит, как с ними поступить!
– Ба! Летающую машину! Падать она умеет, а не летать! Распалась на куски и валяется среди скал! Ни один разумный человек не полетел бы на ней!
– Но они полетели!
– Какие они разумные? Они же французы!
– А куда приходят французы, по пятам следует ужас. Они воры и убийцы. Арабы на севере пострадали от их рук. Этих двоих надо убить!
– Арабы на севере заслуживают правление французов!
Спор становился все жарче.
– Ты знаешь, куда упали винтовки? – тихо спросил у Гаскона Анри.
– Я их не вижу, сир. Надо поискать повнимательнее. Куда ни глянь – сплошные обломки.
– Тогда ищи, и побыстрее, пока туареги спорят. Если найдешь, одну брось мне, но на них пока не наводи. Если не найдешь, у меня в саквояже пистолет. Будь начеку и смотри в оба. Думаю, сейчас они обсуждают, чем нас приканчивать – мечами или копьями. В случае чего беги туда.
Анри указал на два крупных валуна, располагавшихся почти впритык. Позади была стена из песчаника. Не ахти какое прикрытие, но лучше, чем ничего.
– Oui, mon comte [7] .
Гаскон направился к обломкам корзины. Заметив это, Тамрит закричал:
– Глядите! Он пошел искать оружие! У них есть винтовки! Остановите его!
Тамрит поднял копье. Остальные выхватили мечи и достали из складок одежды ножи. Рука Гаскона потянулась к ножу на поясе. Безоружный Анри мог лишь отступить.
7
Да, мой граф (фр.).
– Стойте! – раздался голос Серены, которая видела, что ситуация становится неуправляемой, и понимала, что должна вмешаться; слова, прозвучавшие затем, были удивительны для нее самой, поскольку являлись ложью. – Оставь их, Тамрит. Слишком поздно. Я уже взяла их под свою защиту. Я дала им аман [8] на безопасный проезд.
– По какому праву ты это сделала?! – взорвался Тамрит.
– По праву, которое у меня есть, и ты, Тамрит, прекрасно это знаешь. Французы погрузят свою летающую машину и вместе с нами отправятся в Арак.
8
Аман – гарантия безопасности, которую мусульманин дает немусульманину или врагу.
– Серена, в этом путешествии я главный.
– Что сделано, то сделано! – хмыкнула она.
Разъяренный Тамрит вонзил копье в землю:
– Я не подчинюсь!
– В таком случае ты оскорбишь всех нас и будешь отвечать перед аменокалем.
Тамрит выругался. Эта женщина слишком независимая, слишком властная, а он безнадежно влюблен в нее. Он ухаживал за ней два года, дарил верблюжье мясо и прекрасные ткани, писал стихи и вообще делал все, на что способен влюбленный мужчина. Но она оставалась равнодушной и недосягаемой. А сегодня она посмела с ним спорить и унизила перед другими. Проклятая женщина! Конечно же, она была права. Если она даровала безопасный проезд, ему не оставалось ничего иного, как согласиться с ее решением. «Хотя бы до тех пор, пока не представится благоприятная возможность», – подумал он.
Серена заметила его нерешительность и поняла: удача на ее стороне. Теперь нужно побыстрее закончить начатое. Она подъехала к Анри и заговорила быстро и властно:
– Мои спутники подумали, что вы разыскиваете оружие. Я заверила их, что это не так, но если оружие у вас действительно есть и вы попытаетесь применить его против нас, ваша смерть, Анри де Врис, наступит очень скоро. Я собственноручно вас убью. Но если хотите, я предлагаю вам безопасный проезд. Можете отправиться с нами в Арак, где покажете свою летающую машину нашему правителю. А там примкнете к какому-нибудь торговому каравану и вернетесь на север.
Анри мешкал, просчитывая имеющиеся возможности, которые в данный момент были ограниченны. Он не знал, можно ли доверять словам этой женщины. Она завораживала его и, похоже, пользовалась влиянием среди соплеменников. Чувствовалось, ее слова обладают большим весом. Невероятно, но она управляла мужчинами. Какая африканская или, если уж на то пошло, европейская женщина вела себя подобным образом? Он повидал достаточно базаров, городов и деревень на севере Африки, где женщины выглядели робкими и бесправными существами, закутанными в паранджу ничтожествами. Отцы и мужья держали их под замком, требовали от них беспрекословного подчинения и били, как мулов. Эта женщина не являлась робкой и бесправной; не она, а мужчины прятали свои лица. Что же это за народ такой – туареги? На севере он вдоволь наслушался рассказов о вероломстве туарегов и сообщений о десятках путников, убитых ими. Однако сейчас ему и Гаскону предлагали безопасный проезд. Анри знал: если ткань оболочки шара сильно повреждена, починить его в здешних условиях не удастся. А если слова женщины о ветре – правда, нужного ветра можно так и не дождаться. Идти одним – сущее безумие. Даже если они с Гасконом и решатся на такое, есть опасность столкнуться с другим караваном и быть убитыми на месте.
Серена слышала недовольные голоса соплеменников и знала, насколько опасно сейчас медлить. В любой момент она могла потерять контроль над ситуацией.
– Решайте как можно быстрее, – поторопила она Анри. – От этого зависит ваша жизнь.
Анри взглянул на Гаскона. Тот, оценив их шансы, посчитал благоразумным согласиться, о чем и сообщил кивком.
– Ваше предложение с благодарностью принимается, – сказал Анри. – Сочтем за честь ехать вместе с вами.
– Тогда собирайтесь.
Воздухоплаватели свернули шар, собрали и сложили в кучу уцелевшие остатки багажа. Анри разыскал винтовки, упавшие в песок и придавленные обломком корзины. Он вел себя предельно осторожно, стараясь, чтобы туареги видели каждое его действие и не могли превратно истолковать. Винтовки он завернул в покрывало и опустил в корзину, которую предстояло погрузить на вьючного верблюда. Анри и Гаскон хотели помочь с погрузкой, но туарег по имени Бузу, одетый во все белое, бесцеремонно их отогнал. Он занялся этим сам, шипя, ругаясь и уговаривая животных без лишних капризов сделать то, что от них требуется. Бузу один возился с верблюдами. Остальные туареги молча сидели в тени. В них не ощущалось чрезмерной враждебности, но держались они замкнуто и недружелюбно.