— Понятно. Имеются ли свидетели этого происшествия?

— Да. Пятеро гимназистов, приехавшие сегодня утром. Они присутствовали с самого начала.

— Понятно. Есть ли документальные подтверждения обстоятельств инцидента?

— Мне об этом не известно.

Порученец графа с минуту посидел, подумал и, видимо определился с дальнейшими действиями.

— Я хотел бы побеседовать с этим Песцовым. Где я могу это сделать?

— Да прямо здесь. Сейчас я его вызову.

И директор нажал кнопку селектора.

Олег, войдя в кабинет, увидел двоих человек. Один, за директорским столом, вероятно, и есть директор. А другой, официального вида, с неприятным взглядом, наверное, представитель Орлова.

— Здравствуйте. Вызывали? — обратился он к директору.

— Здравствуй, — ответил директор. — У Николая Александровича Хвостова имеются к тебе вопросы относительно твоего конфликта с Александром Орловым.

— Сразу хочу уточнить, что это у Александра Орлова конфликт со мной. Я же ни с кем не конфликтовал.

— Вот как? — тут же вскинулся представитель графа.

Голос у него был такой же неприятный, как и взгляд.

— Только так и никак иначе. Я действовал лишь в ответ на явную агрессию со стороны упомянутого Александра Орлова, чему имеется достаточное количество свидетелей.

— Свидетели могут внезапно менять показания, — всё тем же неприятным голосом сообщил представитель графа.

Олег хмыкнул:

— Ну вот, началось. Собственно, от Орловых нельзя было ждать чего-то иного.

— Что вы имеете в виду?

В голосе представителя появились угрожающие нотки.

— Ничего такого, что не было бы известно всему Санкт-Петербургу.

— Конкретизируйте, пожалуйста.

— Запросто. Я ещё вчера вечером поглядел в интернете неофициальную информацию об Орлове-младшем. Слухи разные, порой совершенно бредовые, но сходятся они в одном: это неадекватный человек, подверженный внезапным переменам настроения, склонный к агрессии. Неоднократно были зафиксированы разного рода выходки Орлова, которые можно квалифицировать как различной степени хулиганство. Были пострадавшие, был ущерб имуществу граждан, но последствий для золотого мальчика не было никаких. Из этого я делаю выводы, что граф Орлов сквозь пальцы смотрит на развлечения его сына. Пострадавших же и свидетелей затыкает деньгами или, что гораздо чаще, угрозами. Вот и вы сейчас пытаетесь мне угрожать. Видимо, вам нетрудно заставить соврать пятерых парней из провинции. Мне продолжить логическую цепочку?

Представитель досадливо поморщился — внутренне, конечно. Еще один сложный случай. Пацан оказался умным и, скорее всего, знающим законы.

— Не стоит. Раз вы это понимаете, то понимаете и собственную уязвимость.

— Разумеется. Физически можно уничтожить любого человека, даже самого сильного мага. От кинжала в спину и яда в пельменях никто не застрахован. В конце концов, существуют снайперы с крупнокалиберными винтовками. Разрывная пуля в голову — и самый несговорчивый человек будет вынужден как следует раскинуть мозгами. Я прав?

Представитель вновь поморщился, теперь уже явно.

— Вы преувеличиваете.

— Скорее, преуменьшаю. Я прекрасно понимаю возможности графа Орлова по уничтожению неугодных. Но в этом случае последний выкрутас юного графа тут же будет известен всей стране. И дознаватели Императорского Государственного Архива наверняка свяжут внезапную смерть дворянина Песцова и предшествующую ссору дворянина с графёнышем. Или у графа Орлова и в Архиве есть волосатая лапа?

— Вы предусмотрительны, — вынужден был признать представитель после некоторой паузы. — Но записи из телефона легко можно удалить. Порою вместе с телефоном.

— Интересно посмотреть, как вы будете удалять записи из защищенного имперского облака. Между прочим, они помещены туда с полным соблюдением всех процессуальных норм и могут являться доказательством в суде любого уровня. Скинуть вам ссылочку?

Представитель скрипнул зубами.

— Хорошо. Я даю вам десять тысяч рублей за то, что вы удаляете с эти данные имперского ресурса.

Олег рассмеялся.

— Вы, я вижу, держите меня за идиота. Если я совершу эту глупость, меня похоронят максимум на другой день. Все, что я могу вам предложить — это письменное обещание не пускать в ход указанные сведения в обмен на, скажем, пятьдесят тысяч рублей. Ну и, конечно, граф будет обязан возместить ущерб, причиненный его сыном моей комнате.

— Ваши требования непомерны. Это — наглость. Пятьдесят тысяч!

— То есть, касательно ремонта комнаты возражений нет. Уже хорошо.

Представитель графа Орлова был очень, очень удивлен. Конечно, он встречал зубастых клиентов. Но это были солидные, серьезные люди, главы крупных родов, не одну собаку съевшие на подобных торгах. Но сейчас перед ним сидел сопляк, мальчишка, и торговался так, как не каждый взрослый может. Что же будет, когда он заматереет и войдет в силу! А пацан продолжал развивать мысль: