— Но мне же нужен хотя бы небольшой запас! — забеспокоился песец. — Вдруг ты не сможешь в какой-нибудь день вот так вот помедитировать?

— Ладно, принимается. А что во-вторых?

— А во-вторых, я буду учить тебя пользоваться теми силами, которые ты обрел.

— А какие-нибудь специфические штучки? Типа, родовые умения и все в том же духе.

— Так ты уже одно получил, и даже активно используешь.

— Что-то я нифига не ощутил никаких умений.

— Ты и не должен был ощутить. Это пассивное умение. Оно позволяет смотреть через магические личины. Иными словами, от тебя невозможно что-то спрятать с помощью магии, ты всегда видишь истинную внешность вещей, людей и явлений.

— Я бы предпочёл видеть внутреннюю суть этих самых людей и явлений.

— Качайся, потомок, и всё тебе будет. Кстати, я поглядел твою последнюю самочку. Одобряю. Она родит тебе хороших щенков. Две штуки в помёте, это как минимум. Предыдущая тоже ничего, но всё же как-то не очень. Нервная какая-то.

Олег начал закипать:

— Моя личная жизнь потому и личная, что никому не позволено совать в нее свой длинный нос!

Против ожиданий, предок не стал ввязываться в перепалку. Вместо этого он стал внимательно к чему-то прислушиваться.

— Слушай, потомок, — взволнованно проговорил песец, — там у тебя какая-то нездоровая движуха начинается. Пора тебе обратно. Кокон у тебя здоровский получился, кипешь ты поднял неслабый, но пошалил и будет.

— А как мне его обратно сдуть?

— Вот! Сперва влез в нору, а теперь начинаешь думать, как из нее вылезти. Как цыпленок из яйца выходит?

— Откуда мне знать? Никогда цыпленком не был.

— Ох, ниочёма! Всё-то тебе подсказывать надо. Щелкни по скорлупе изнутри, она и рассыплется. Лучше всего, клювом.

Где-то в недрах Воронежского филиала Государственного управления магией

— Виктор Арсеньевич! Виктор Арсеньевич!

Илонов, запиравший двери своего кабинета повернул голову. По коридору со всех ног бежала молоденькая барышня Наталья Степановна.

— Виктор Арсеньевич, как хорошо, что вы не ушли! Метка сработала!

— Какая метка?

Голова Илонова, уставшая за ненормированный рабочий день, работала плоховато.

— Ну та, у Песцова, на признак эфирной связи.

— Илонов вздохнул и понимая, что остаток вечера, скорее всего потерян, открыл дверь кабинета. Ну, пойдем посмотрим.

Он включил компьютер, запустил поиск географического положения нужной метки. Минут через пять расчет положения был завершен.

— Знаете что, Наталья Степановна, ваш Песцов сейчас находится где-то в пределах императорского дворцового комплекса. Насколько я знаю эту территорию, он сейчас сидит в ИСБ. Так что, скорее всего, Песцов — это проект безопасников.

— Думаете, они смогли найти способ?

— Не знаю. И вам не рекомендую в это лезть.

— Но ведь такой прорыв! Ведь тысячи людей по всему миру ищут способ выйти в пространство эфира, а тут…

— А тут интересы безопасности империи. Кстати, смотрите: исчезла ваша метка. Видимо, её нашли и сняли. Ну, или поток эфирных эманаций настолько силен, что просто смыл её с ауры парня. Так что сами понимаете: дальнейшая работа в этом направлении по меньшей мере рискована.

Кабинет начальника следственного отдела столичного отделения ИСБ майора Овечкина

— Что? Что ты с парнем сделал?

— Он сам, господин майор! Секунда — и вокруг него яйцо. И хрен пробьешь.

Старший следователь смутился, осознав палево.

— Простите, господин майор.

— Яйцо, говоришь? Это как нужно было человека довести, чтобы он от вас в яйцо сбежал?

— Так вы ведь сами велели добиться добровольного согласия на сотрудничество.

— Добровольного! Тебе объяснить значение этого слова?

— Так мы ничего такого не делали. Не били даже. А он — вон чего.

— И давно он так?

— Два часа уже есть.

— Достучаться пробовали?

— Безуспешно.

— Предложения имеются? Наверху вот-вот спросят, где пацан. И что я им должен ответить? Что следователи ИСБ настолько задолбали мальчишку, что он сбежал от них в яйцо? А что наши эксперты по магии говорят?

— Глаза таращат и руками разводят. Никогда такого не видели.

Овечкин в задумчивости прошелся по кабинету. Надо было что-то говорить начальству, которое вот-вот вызовет на ковёр. А поскольку говорить нечего, надо хотя бы показать.