Олег демонстративно встряхнул пустым запястьем, на котором еще днем красовался дорогой браслет-идентификатор.

— Все ваши вещи сохранены. Вы сможете получить их при выходе из дворца.

— Надеюсь, к тому времени ваши сотрудники успеют убрать с браслета и телефона все свои закладки?

— Разумеется, — улыбнулся Пастухов. — Подождите здесь, я сейчас вернусь.

И быстрым шагом ринулся за угол, на ходу доставая телефон. В Анадырь он не хотел.

Стоять около двери пришлось довольно долго, не меньше четверти часа. Уже давно вернулся отдавший нужные приказы генерал Пастухов, появилось еще несколько людей в богатой одежде, а дверь все не открывалась. Медитировать стоя было неудобно, а садиться — неприлично. Приходилось стоять и разглядывать стоявших рядом. В принципе, люди как люди. А что костюмы у них ценой с Олегово состояние, так то их личная проблема. Все стоят, ждут. Видимо, ждут того же, чего и сам Олег: когда, наконец, откроется дверь и всем присутствующим явится дракон. Ну, или тот, кто сидит в пруду. Тьфу! За дверью сидит, конечно.

Наконец, дверь открылась. Только не эта, а соседняя. Из нее вышли двое охранников, тоже в броне и с оружием. И вывели они мэра Санкт-Петербурга, графа Орлова собственной персоной. Судя по жалкому виду Орлова, бывшего мэра. И, возможно, бывшего графа. И взгляд у Орлова был какой-то пришибленный, и выглядел он в домашнем халате и комнатных туфлях среди роскоши дворца и отлично пошитых костюмов прочих посетителей никак не орлом, а, скорее, ощипанной курицей. По ожидающей толпе пробежали шепотки.

Увидев Олега, Орлов от неожиданности шарахнулся в сторону, но взгляд его обещал неминуемую расплату. За что — непонятно. Сам ведь организовал себе веселье.

Где-то в Санкт-Петербургской гимназии для одаренных

В эту субботу гимназия бурлила. Бурление началось еще днем, когда все без исключения смотрели захватывающий прямой эфир. Были заброшены прогулки, разговоры, уроки, компьютерные игры и ссоры. Это было круче, чем самый крутой боевик: смертельные схватки, перестрелки, магические поединки, и в конце обретение давно утерянного сокровища. Только, в отличие от боевика, это все происходило не на съемочной площадке киностудии, а взаправду, да еще и где-то совсем неподалеку, в этом самом городе. Особую остроту зрелищу придавало то, что главным героем действа был не классический мускулистый герой с квадратным подбородком, твердыми скулами и пронзительным взглядом, обвешанный с ног до головы оружием. Неожиданно для всех, главным действующим лицом оказался их одноклассник, обычный гимназист, совсем не геройского вида и очень даже щуплого телосложения.

Мальчишки все как один принялись фантазировать на тему «Вот бы я!», а девчонки — они такие девчонки! Они вдруг совсем иначе посмотрели на парня, которого еще утром не замечали буквально в упор. И даже Лизина обида куда-то улетучилась. Теперь девушка поглядывала на подруг с некоторым превосходством: мол, я-то давно разобралась, кто из нашего класса хоть чего-то стоит.

Весь день по всем каналам с небольшими перерывами крутили эти фантастические кадры, и Песцов в одночасье стал известен буквально всей стране. Время от времени дикторы сообщали, что в императорском дворце готовится некая особая церемония. А продолжающееся отсутствие Песцова косвенно намекало, что без него здесь никак не обойдется.

Из-за этих объявлений, никто из элитников не лег спать. Все ждали: вдруг вот прямо сейчас начнется? И оно таки началось.

Прозвучала хорошо знакомая мелодия, и на экране появилась заставка: интервидение. Это означало, что трансляция пойдет не только по стране, но и во все страны мира, принимающие телевизионный сигнал из России.

Заставка сменилась живой картинкой, показывающей малый зал для приемов императорского дворца. Все как полагается: пурпур бархатных портьер и золото лепных украшений; свет хрустальных люстр отражается в натертом до зеркального блеска паркете. Неимоверная роскошь! В зале было полно народа. Оставалась пустой лишь та половина, на которой должен появиться государь император.

Камера повернулась, обходя по очереди всех присутствующих.

— Песцов! Песцов! — закричали пацаны.

— Где? — переспросили невнимательные.

— Да вот же, рядом с генералом Пастуховым!

— А который из них Пастухов?

— Да вот этот, в белом. Да не тот. Вот этот!

— А-а-а! Точно, Песцов. Ух ты, какой у него костюмчик!

— Да тихо вы! — крикнул кто-то из пацанов. — Начинается!

Все затихли.

В фокусе камеры показался ведущий.

— Дамы и господа! — начал он торжественно. — Мы собрались здесь для того, чтобы отметить великий день. Великий, без малейшего преувеличения, для всей империи. Сегодня мы вновь обрели, казалось бы, навсегда утраченные реликвии российского престола: малый императорский набор. Он состоит из трех предметов: малой императорской короны, скипетра и бриллиантового перстня. Это произошло благодаря уму, отваге и мужеству простого гимназиста, ученика элитного класса Санкт-Петербургской гимназии для одаренных детей Олега Ивановича Песцова. У Олега была сложная судьба, в свои семнадцать лет он остался единственным представителем своего рода, фактически, его главой. Но сегодня фортуна отнеслась к нему благосклонно. Вот он, наш герой!

Камера показала Олега крупным планом.

Директор Санкт-Петербургской гимназии для одаренных даже прослезился: такая реклама его заведению!

Воронежский авторитет грубо выругался: его людям теперь будет намного сложней работать.

Где-то под Москвой один очень богатый аристократ со змеиными глазами скрипнул зубами от досады: теперь всё очень усложняется. Планы придется менять.

В комнате отдыха гимназии для одаренных прозвучал такой слаженный вопль, что зазвенели стекла. И еще неизвестно, кто кричал громче: пацаны или девчонки.

Малый зал для приемов императорского дворца

Тем временем, действие шло своим чередом. Прозвучали фанфары, правда, в записи, открылась дверь в дальней стене зала, из нее появился еще один ливрейный с длинной палкой в руках. Ливрейный грохнул этой палкой об пол и гаркнул так, что перекрыл повисший в зале гул голосов:

— Его величество, император Российской Империи Петр Четвертый!

В зале мгновенно наступила полнейшая тишина. Только тихонько гудели телевизионные осветители. Раздались твердые уверенные шаги, и в зал вошел император. Узнать его можно было не только по многочисленным портретам, на которых он был явно приукрашен. На голове императора был тонкий ободок со внушительного размера рубином надо лбом. В деснице Петр Четвертый сжимал скипетр с чистейшей воды сапфиром в навершии. Шуя же была украшена перстнем с огромным бриллиантом.