— Какая-то героиня из сказки,- Демирель была бледна, что я встревожился — того гляди и упадет без чувств.

— Фатима, мне не нравится твой настрой. Если ты не готова — скажи прямо и оставайся в лагере. Я выберусь и доведу до турецких властей, что тебя удерживают здесь.

— Я просто волнуюсь, — турчанка глубоко вздохнула, — не все так просто как ты думаешь. Но я готова и не подведу, не волнуйся, Саша!

Демирель ушла, оставив меня в задумчивости. Меня терзала совесть, когда думал о том, что при побеге многих женщин просто перестреляют, но другого выхода сбежать из Сяодуна не виделось. Время до вечера шло невероятно долго и медленно, словно издеваясь над нашими планами. Когда солнце коснулось своим нижним краем горизонта, пришло время действовать. Уловив взгляд Мирай, возглавляющую отряд купальщиц, коротко кивнул — минут через десять включится освещение в лагере. Девушки торопливо направились в душевые, даже в их лагерных робах было видно, что Мирай подобрала стройных и симпатичных.

Метнувшись к себе в барак, торопливо просунул в штанины распорки, снятые с душевых, по две на каждую штанину. Фатима ждала на месте, ее бледный вид мне не понравился, нам еще подбираться к первой вышке, а она выглядит как мертвец.

— Соберись, наш выход,- дав ей пару несильных пощечин, привел девушку в чувство. Идти с распорками в штанах было трудно, ноги практически не сгибались. Буквально пара минут и свет включат, а при освещении не удастся незаметно вытащить распорки из штанин.

— Фатима, прибавь ходу,- сумерки сгустились, пришлось рисковать, чтобы успеть. Едва я успел незаметно вытащить распорки, как по периметру лагеря вспыхнул яркий свет.

— Иди в сторону ворот, будь недалеко от них и как только свет погаснет, рви когти.

— Зачем рвать когти? — захлопала ресницами турчанка.

— Это выражение такое, означает бежать изо всех сил. Все, иди,- слегка подтолкнул девушку в направлении ворот. Хотя первая вышка была довольно далеко от душевых, наверху тоже наслаждались видом моющихся девушек: слышались восклицания и смех.

Сбросив с ног грубые тапочки, взялся за поручень, аккуратно перенося вес тела на нижнюю ступеньку. Вопреки моим ожиданиям, ступенька не скрипнула: семь, восемь, вот и последняя пятнадцатая ступенька. Поручни поднимались выше и укреплялись к полу кабинки, люк был открыт, в нос даже ударил запах пота и чего-то кислого. Сантиметр за сантиметром подтянулся, пока глаза не оказались выше пола: оба охранника увлеченно рассматривали в бинокль купающихся девушек. Молясь про себя, чтобы ступенька не скрипнула, поднялся и в полуприседе оглядел помещение. Охранники по всей видимости оторвались от ужина: на небольшом столике стояло две початые банки похожие на тушенку, миска с рисом и термос. Мой взгляд упал на массивный армейский нож, похожий на штык-нож к автомату Калашникова.

Первый китаец умер мгновенно, даже не поняв, что случилось. Нож мягко вошел в область ключицы, но бинокль, выпавший из его рук, заставил оглянуться второго. Левой рукой прикрыв ему рот, всадил нож в область сердца. Тщедушное тельце охранника подвело — я ошибся и попал в грудину. Невероятным образом китаец умудрился вырваться из моих рук с застрявшим в груди ножом. Страх помешал ему крикнуть и поднять тревогу, вместо этого он рванулся к люку. Но второй раз меня провести не удалось: я запрыгнул ему на спину, обвивая ногами туловище и проводя удушающий. Китаец рухнул на меня, чудом не задев столик с посудой. Еще в падении я успел сгруппироваться, усиливая захват шеи и растягивая его ногами.

Этот подонок оказался живучим, прошло не менее минуты, прежде чем он перестал царапать меня по лицу и его руки безвольно повисли. Осторожно поднявшись, огляделся — ближайшие вышки самозабвенно рассматривали купающихся девушек. С вышки хорошо был виден весь периметр лагеря, но к моему счастью, моя выходка оказалась незамеченной. Оба охранника были вооружены китайскими копиями автомата Калашникова, у первого убитого еще был фонарик. Прихватив один автомат, забрал бинокль и фонарик. Второй автомат жалко было бросать, но толку от Фатимы в бою ноль, а рисковать, навьючившись двумя автоматами, желания было мало.

Спустившись вниз, нашел свои четыре металлические распорки — трансформатор, гудел довольно сильно, возможно поэтому шум потасовки и не слышали. Первая попытка попасть внутрь катушек не увенчалась успехом — негромко звякнув, распорка отлетела. Попал я только я третьей попытки — трансформатор взорвался веером искр, из его внутренностей вырвался сноп пламени.

На мгновение даже я ошалел от наступившей темноты и тишины: опомнившись, побежал в сторону ворот, надеясь, что не напорюсь в темноте на железяку. Когда глаза выхватили в темноте фигуру турчанки — тишина в лагере взорвалась адскими криками, почти следом послышались одиночные выстрелы. Отряды женщин под руководством Алтан и других командиров пошли на приступ вышек и стены из рабицы. Схватив за руку Демирель, через пару секунд очутился у ворот: не останавливаясь, навалился плечом, чувствуя как расходятся створки. Едва мы успели выскользнуть наружу, как послышался приглушенный шум дизеля и периметр лагеря расцвел светом галогеновых ламп.

Глава 17

На запад

Асфальтовая дорога уводила нас на запад: в свете фар мелькнуло название населенного пункта на иероглифах, продублированное на английском — Усу. Асфальтовая дорога забирала вправо к странному названию, крутанув руль я съехал на грунтовку, уходящую на запад.

— Александра, зачем ты съехала с шоссе? — перекрикивая шум машины, Фатима не отрывала взгляд от неровностей дороги. Китайский аналог американского «Вранглера» клевал пятой точкой на каждом ухабе, норовя выскочить из наезженной колеи.