Не знаю насколько это правда, но запах от китайских сигарет был острый, специфичный, даже слегка тошнотворный. Разломав сигарету, растер табак в руках, затем натер подошву лагерных сандалий. Проделал ту же процедуру со второй сигаретой.

— Я готова идти,- появившись из-за кустов, Фатима устало прислонилась к дереву.

— Иди сюда,- позвал девушку и под ее немым вопросом, пояснил:

— Это собьет собак со следа. — Закончив натирать ее сандалии, поднялся на ноги, проклиная Проскурнова по чьей милости мне снова выпали эти приключения.

— До места нашей остановки собаки быстро приведут преследователей. Сейчас нам предстоит самое трудное — разорвать максимально дистанцию. Потеряв наш след, они вызовут вертолет, наверняка оснащенный тепловизором. Я не думаю, что вертолет будет искать в радиусе больше двадцати километров, учитывая время нашего бегства. У нас всего три-четыре часа, прежде чем собаки дойдут до этого места, плюс час пока прибудет вертолет. Если успеем уйти достаточно далеко, мы спасены. А сейчас вперед, никаких остановок, никакого отдыха, никаких жалоб. От следующих пяти часов зависит будем мы жить или умрем.

Мотивация удалась, первые два часа Фатима шла так быстро, что я не мог нарадоваться. Но человеческий организм не робот — отсутствие еды, отсутствие отдыха не могло не сказаться. Когда солнце клонилось к закату, ресурс девушки исчерпался, она медленно опустилась у дерева. Исхлестанное веревками лицо, потрескавшиеся губы, сейчас турчанка мало чем напоминала красавицу в лагере.

— Саша, я больше не могу.

— Можешь, Фатима, ты молодец! — Турчанка уже давно шла налегке — воду и остатки печенья перекочевали на мой горб. А что, русских сколько не грузи, все вынесут.

— Часа через полтора стемнеет, нам надо продержаться всего полтора часа.

— Ты же сказала тепловизор, разве он не увидит нас ночью? — слабо улыбнулась девушка.

— Ночью он видит намного хуже,- соврал, протягивая бутылку,- сделай пару глотков. Дальше пойдем медленнее, но идти надо в любом случае.

Пришлось помочь девушке подняться, словно нехотя, шатаясь она побрела вперед, не обращая внимания на ветви, что хлестали по лицу. Навьюченный как верблюд, я умудрился пристроиться рядом и придерживать ее за руку. Ремень автомата натирал плечо, приклад бил по спине, а одеяло казалось свинцовым. Но мы не сдавались, а упрямо брели прочь от садящегося солнца.

Шум вертолета я услышал, когда начали сгущаться сумерки. «Вот и все,- мелькнуло в голове,- недолго музыка играла». Шум постепенно приближался, хотя шел ощутимо правее нас. Оглянувшись назад, словно боялся увидеть погоню, я пропустил момент, когда Фатима вышла к крутому оврагу.

— Саш, — вскрик девушки я услышал, почувствовав, как уходит почва из-под ног и лечу вниз по довольно крутому склону. Сделав около пяти переворотов, я лицом упал в холодную влажную жижу, почти полностью погрузившись в болото. Рядом панически закричала Фатима, а секунду спустя изменился шум вертолета — теперь он шел прямо на нас.

— Они нашли нас, — в темноте только глаза были видны на измазанном жижей лице турчанки.

— Мне плевать, — перевернувшись на спину, я лег на мягкую жижу, что разошлась в стороны, принимая мое тело. Сверкнул, пробиваясь между кронами деревьев луч прожектора, прошелся рядом с нами в паре метров. Вертолет завис над оврагом — закрыв глаза, я ждал выстрелов, гортанных криков, но внезапно шум начал отдаляться. Открыв глаза увидел, как луч прожектора мечется между деревьев, удаляясь от нас в южном направлении.

— Саша, они нас не заметили? — Фатима почти дышала в мое ухо.

— Не знаю, может здесь просто не сесть вертолету, — с усилием я присел, чувствуя, как с меня стекает зловонная жижа. Но шум вертолета удалялся, пока окончательно не стих. В это было трудно поверить, железная птица зависла буквально над нами и не заметила нас.

— Я вся в этой грязи,- пожаловалась турчанка, — даже в рот немного попала, можно глоток воды?

— Грязь, нас спасла эта грязь, Фатима, — слова девушки открыли мне глаза. Вода, грязь, глина создают защитный контур для тепловизора. Вероятно, тепловизор успел засечь нас на расстоянии, но упав в овраг, мы покрылись слоем жидкой грязи, сделавшей нас невидимыми для тепловизора. А прожектор прошел мимо, по счастливой случайности не осветив места, где мы находились.

— Я начинаю верить, что мы спасемся,- с усилием выполз на берег из зловонной лужи. Глаза понемногу привыкли к темноте, овраг представлял собой вытянутую лощину с крутыми стенами. Какая-то жидкость скапливалась в этом месте, перемешивалась с гниющими растениями, образуя маленькое болотце. Автомат висел за спиной, одеяло я нашел почти сразу, а вот бутылка с водой и печенье оказались потеряны. Они вылетели из рук при падении, отыскать их ночью не представлялось возможным.

— Фатима, придется потерпеть без воды до утра, прижимайся ко мне, накроемся одеялом и немного поспим. Это место нас спасло, здесь и переночуем.