— Он спрашивает кто мы?

— Ответь ему, что мы друзья и нам нужна помощь. — Около минуты я слушал их диалог, исподволь рассматривая незнакомца. Мужчине было примерно за пятьдесят, морщинистое обветренное лицо, невысокого роста. На голове панамка цвета хаки, одет в брюки военной раскраски и плотный свитер серо-зеленого цвета. В руках мужчина держал двустволку, к поясу приторочен крупный нож. Но мое внимание привлекла фляга в чехле, закрепленная на поясе слева. Только я открыл рот, чтобы сказать Фатиме насчет воды, как та сама обратилась ко мне:

— Его зовут Сахаб, он уйгур и является охранником леса.

— Егерем,- подсказал я замешкавшейся турчанке, — попроси у него воду, потом поговорим.

Демирель перевела мои слова, мужчина заулыбался, прислонил ружье к стволу дерева и отцепил флягу. Я демонстративно откинул одеяло, которым был прикрыт мой автомат, взятый наизготовку как только услышал хруст. Побледневшее лицо Сахаба было заметно даже в наступающих сумерках, мужчина кинул взгляд на свое ружье.

— Даже не думай, если бы я хотела, давно убила бы тебя. Но предпочитаю, чтобы оружие было у меня. Фатима, переведи ему и передай мне ружье.

Пока турчанка переводила, я дважды приложился к фляжке, не спуская глаз с лесника.

Мужчина задал несколько вопросов, среди потока слов я уловил знакомое — Сяодун. Не успел предупредить Фатиму, чтобы не говорила что мы из лагеря, как она уже несколько раз выговорила название Сяодун. Это было глупо — то, что встреченный являлся уйгуром еще не гарантировало, что он друг. Но Сахаб меня удивил — сделав шаг мне навстречу, он отвесил глубокий поклон, приложив правую руку к сердцу.

— Назардан керюсун, Назугум!

— Он говорит, чтобы Всевышний хранил тебя. Про побег из лагеря знают все, новости разлетелись повсюду. Китайцы вместе с предателями из числа уйгуров обыскивают все города и поселения. Говорят многих убили при бегстве, но много женщин спаслось, не всех нашли,- переводила Демирель речь Сахаба.

— Спроси его есть ли поблизости безопасное место, где мы можем отдохнуть и прийти в себя, далеко ли отсюда до границы с Казахстаном?

— Ближайший городок Накуанзи, это уезд, там есть полицейский участок и казарма с солдатами. До него примерно тридцать километров. Рядом с уездом Шакуанзи есть пара деревень, населенных уйгурами, но туда тоже опасно идти, потому что среди них могут быть предатели, перевела турчанка ответ лесника. Сахаб продолжил и говорил несколько минут, прерываемый Фатимой, задающей вопросы.

— У него в паре километров отсюда есть лесной домик, там есть вода и немного еды. Китайцы не бывают в этой избушке, Сахаб предлагает отдохнуть там и набраться сил. Он обещает съездить в Шакуанзи за лекарствами и продуктами для нас, клянется, что умрет, но не позволит, чтобы китайцы схватили Назугум.

Обдумывал я недолго — без помощи этого лесника нам не обойтись. Есть риск, что он сдаст нас, но придется ему довериться. Наши ноги разбиты, нам нечего есть и пить, отказавшись от его помощи мы долго не протянем.

— Пусть ведет к себе,- переломив ружье, вытащил патроны и вернул оружие леснику. Тот даже не пытался протестовать, улыбнулся по-отечески, с нежностью произнес: «Назугум» и решительно двинулся вперед. Пара километров оказалась дорогой длиной в полчаса, к поляне с небольшим деревянным домиком, мы подошли в темноте. Залаяла собака, из-за дома дохнуло навозом. Словно подтверждая мои догадки, замычала корова, почувствовав людей.

Сахаб что-то крикнул на своем языке собаке, выскочившей нам навстречу — пес послушно присел на задние лапы и завилял хвостом. Между уйгуром и Фатимой состоялся короткий диалог и наш спаситель торопливо исчез в темноте своей избушки. Электричества здесь не было, после небольшой возни избушка осветилась светом керосиновой лампы.

— Он принесет нам чистые простыни, у него здесь пруд где можно искупаться,- нарушила молчание турчанка, пытаясь отдышаться.

Пруд, где можно искупаться, оказался небольшой искусственной ямой — из двух небольших скал в ста метрах от избушки, бил родник. Вернее, не бил, а сочился мелким ручейком. Не доходя до жилища Сахаба метров двадцать, ручеек стекал вниз по склону. Предприимчивый лесник выкопал небольшую яму — впадавший в нее родник наполнял ее водой и перелившись, уходил дальше.

Доведя нас до «пруда», Сахаб перекинулся парой слов с Демирель и бесшумно зашагал в сторону своего жилища.

— Сахаб сказал, что здесь людей не бывает, можем смело купаться, пока он приготовит нам поесть,- Фатима стянула роду через голову, и попрыгав поочередно на ноге, избавилась от тюремных брюк. В темноте белое тело девушки неплохо выделялось, навевая меня на нехорошие мысли. Оглянувшись и заметив, что в полуосвещенной избушке уйгур чем-то занят, торопливо скинул с себя одежду, входя в импровизированный пруд примерно два на два метра. В самом глубоком месте, вода едва доходила мне до груди.