– Хорошо, милорд.

На столе секретаря зазвонили маленькие часы, и, взяв календарь его сиятельства, он напомнил:

– В час у вас завтрак с премьер-министром и министром внутренних дел в Уайтхолле, сэр.

– Неужели я был настолько неосмотрителен, что согласился на такое?

Изобразив улыбку, Уолрейфен отодвинул кресло с твердым намерением подняться наверх и переодеться, но передумал. Огилви и Смайт переглянулись.

– Что-то еще, милорд? – кашлянув, нерешительно спросил дворецкий.

– Утренняя почта, Смайт, – машинально просматривая оставшиеся на столе бумаги, ответил Уолрейфен. – Это все?

– Ну да. Вы ожидали еще что-то, сэр?

– Понятно. – Уолрейфен снова переложил листы. – Пожалуй, нет, – не очень уверенно сказал граф, покачав головой.

Он все-таки встал и направился к лестнице, но пока шел по коридору и поднимался в свои апартаменты, какая-то тревожная мысль продолжала его преследовать. Столько сообщений, столько писем, но чего-то не хватало… Чего? И тут его осенило: письма от миссис Монтфорд! Прошло уже больше двух недель, как от нее не было ни строчки, что довольно странно: с тех пор как его дядя нанял эту женщину, Уолрейфен лишился покоя. И вот за две недели ни одного письма. Неужели его молчание все-таки довело ее до крайности? Или она ушла? А может, дядя Элиас что-нибудь выкинул?

Сплошные вопросы, и ни одного ответа. Так и с ума сойти можно. А головная боль не отступала, в висках стучало.

«Все дело в том, – вдруг подумал Уолрейфен, – что пора завести любовницу. Хватит терзаться из-за бывшей мачехи и ее нового мужа, думать о какой-то экономке с ее проклятыми письмами и тем более переживать из-за Кардоу. Нужно просто поискать удовлетворения среди дам полусвета или молодых вдовушек». Он почти сожалел, что отпустил Иветту – или Ивонну? – но та стала жаловаться, что он слишком мало уделяет ей внимания, а это раздражало.

Вероятно, ее нисколько не заботило, что половина лондонцев живут в нищете, что дети вынуждены заниматься проституцией. Она не могла понять, зачем столько времени отдавать работе. Все, что ее беспокоило, гармонирует ли шляпка с перчатками.

Эти рассуждения привели Уолрейфена к выводу, что и любовница не избавит его от боли, которая последнее время почти не отступала.

С тихим проклятьем Уолрейфен толкнул дверь своей спальни, чтобы переодеться, но едва Бидуэл, его камердинер, успел снять с него сюртук, как в комнату постучали и вошел дворецкий, явно встревоженный.

– Милорд, только что принесли сообщение…

– Подождет, – оборвал его граф. – У меня деловой завтрак.

– …из Кардоу, – закончил дворецкий.

– Из Кардоу? – Уолрейфен отстранил Бидуэла с шейным платком в руках. – Что случилось?

– Плохие новости, милорд, – печально улыбнулся Смайт.

– Это… дядя Элиас?

– Увы, сэр, – тихо ответил Смайт, – майор Лоример скончался.

– Боже мой! – На мгновение Уолрейфен закрыл глаза. – Как, Смайт? Что случилось?

– Неприятное дело, сэр, – пробормотал дворецкий. – Местный мировой судья требует, чтобы вы немедленно приехали в Кардоу.

– Это само собой разумеется. Но при чем здесь мировой судья?

– Дело в том, что смерть вашего дяди не была естественной, – еще сильнее помрачнев, ответил Смайт.

Уолрейфену стало так плохо, что подкосились колени, и неожиданно в глубине души он остро ощутил свое одиночество. Святые небеса, как это могло случиться? Он опять подумал о плохо завуалированных предупреждениях миссис Монтфорд, но дядя Элиас всегда казался ему неуязвимым.

– Как он умер? – тихо спросил граф.

В наступившей тишине было слышно, как возится Бидуэл, доставая дорожные корзины.

– Его застрелили, сэр, – наконец ответил Смайт.

– Застрелили? Кто? За что? – Уолрейфен не верил своим ушам.

– Вроде бы в дом забрался грабитель.

– В Кардоу? Но как? Там высокие зубчатые стены, в нижние окна вставлены решетки, да и находятся они на высоте тридцати футов. Кроме того, в замке два внутренних двора, а ворота держат надежно запертыми.

– Замки могли взломать, сэр, – предположил Смайт.

– Только не те, – мрачно возразил Уолрейфен. – Кардоу же крепость. Никто никогда не мог проникнуть в этот замок без предварительной договоренности – во всяком случае, за последние восемь столетий.

– Ах ты боже мой! – пробормотал Смайт, но граф его уже не слушал.

– Сообщите премьер-министру, Смайт, что я вынужден перенести встречу, передайте в Общество Назарета, что я не смогу присутствовать, и пошлите записку леди Делакорт на Керзон-стрит, чтобы она была готова в три часа выехать в Кардоу, – распорядился Уолрейфен.

– Ее сиятельство будет сопровождать вас? – немного удивился Смайт.

– Да, ей придется, – хмуро ответил Уолрейфен. – Кому-то ведь надо заниматься гостями, распорядиться насчет еды… Она все же его невестка, так что это ее прямая обязанность.