– Мыши?.. Откуда здесь мыши?

– Когда я приехала, дом кишел ими, – объяснила она. – Гобелены отправлены во Фландрию для восстановления. Несколько месяцев назад я представила вам смету.

Представила? Возможно, черт побери.

– Раз вы требуете убрать портрет вашей матери, – продолжила Обри, – то, быть может, заодно снять и портрет леди Делакорт?

Да, Уолрейфен хотел именно этого, но сейчас снять портрет не представлялось возможным, потому что Сесилия уже видела его.

– Этот оставьте, но портрет моей матери снимите и… упакуйте: он не должен висеть здесь. Я заберу его с собой, когда буду уезжать.

Он солгал, и она это поняла. Решительно расправив плечи, она все с тем же высокомерием смотрела на него, словно и не экономка вовсе, а леди в декольтированном бальном платье, хотя и одета была в соответствии со своим положением: в закрытое платье из черного бомбазина. На цепочке, опоясывавшей изящную талию, висела связка ключей, а неистово яркие волосы покрывал черный кружевной чепец.

– Я сейчас же упакую его, – холодно и сдержанно объявила Обри. – Будут еще какие-то распоряжения, ваша светлость?

– Да, будут, – ответил он мрачно. – За многие годы, пока жил здесь, я привык добираться до своих апартаментов через южное крыло, поднявшись по лестнице западной башни. А сейчас я обнаружил, что этот путь перегорожен досками и закрыт брезентом. Эту отвратительную свалку, мадам, необходимо расчистить и немедленно убрать.

– Убрать? – едва не выкрикнула Обри; куда делось ее холодное спокойствие!

Уолрейфен почувствовал, как боль ножом вонзилась ему в череп, и сжал пальцами висок.

– Мадам, мало приятного проходить через помещения для слуг, чтобы попасть сюда. Нам предстоит принять немало гостей, и сейчас не лучшее время заниматься реконструкцией. Но хуже всего, что я не припомню, чтобы давал на это разрешения.

– Это вовсе не реконструкция, скорее раскопки, – огрызнулась Обри, и в глазах ее снова вспыхнул все тот же зеленый огонь презрения.

– Прошу прощения?

– Западная башня обрушилась.

– То есть?.. – От неожиданности он выронил из ладони карманные часы, и те, раскачиваясь, повисли на цепочке, прикрепленной к кармашку жилета.

– Западная башня рухнула, – медленно, словно разговаривала со слабоумным, повторила Обри. – Для вас это неожиданность?

– Я ничего не знал…

– Я отправила вам пять писем, но это оказалось пустой тратой времени. И теперь проход загорожен с обеих сторон, но вовсе не для того, чтобы создать неудобства вашей светлости, а чтобы защитить ваших слуг от падающих камней. Одному богу известно, что еще может обрушиться.

Уолрейфен не слишком понял ее слова, но осознал, что пришло время поставить миссис Монтфорд на место.

– Мадам, мне не нравится ваш тон. Вы намекаете, что я не забочусь о своих слугах?

– Святые небеса! – с нескрываемым негодованием воскликнула Обри, воздев руки. – Неужели вы так ничего и не поняли? Рядом с обвалом находиться опасно. Но если вы намерены рискнуть, все это сейчас же уберут.

Ее последние слова прозвучали подстрекательством.

– Вам следовало известить меня об этом, однако вы этого не сделали. Почему?

– Дальнейшие обсуждения кажутся бессмысленными, – резко ответила Обри, едва сдерживая гнев. – Я совершенно определенно информировала вас, что башня в критическом состоянии. Вот она и рухнула. Я велела убрать камни и заложить кирпичами проход.

– Но это никуда не годится, – буркнул Уолрейфен.

– Значит, вы хотите, чтобы ее восстановили? – Ее брови удивленно взлетели вверх.

– Безусловно! – неожиданно для себя воскликнул Джайлз. Боже правый, неужели он намерен заниматься Кардоу? – Без этой башни нарушится симметрия замка, и, чтобы попасть из одного конца в другой, придется проходить полмили.

– Я проинформирую компанию «Симпсон и Верней».

Миссис Монтфорд кивнула, и жест этот напоминал королевский, словно она отпускала его.

Симпсон и Верней? Это же архитекторы! И только сейчас Уолрейфен вспомнил ее отчаянную мольбу ответить, что делать с башней: снести или укрепить, и опасения, как бы она не обрушилась и кого-нибудь не придавила.

Уолрейфену стало немного не по себе. Да, ее высокомерие было неприемлемо, но нельзя не признать, что она права: он действительно не обращал на ее послания внимания. И вот случилось то, о чем она предупреждала, и разобраться с возникшими проблемами было не в ее силах: она экономка, но никак не каменщик.