— Что еще за новые правила? Алдо слегка засуетился.

— Я подумал… — начал он. — Ну, мне показалось, что это неплохая идея…

— Какого черта!

Джино расхохотался. Неделю назад Алдо вошел в кабинет в тот самый момент, когда Джино прямо на своем письменном столе обслуживал молоденькую разносчицу сигарет.

— Видимо, ты прав.

— Если вдруг сюда неожиданно явится Синди… или миссис Дьюк…

— Согласен, — с улыбкой сказал Джино. Может, это именно то, что ему нужно — чтобы одна из них застала бы его за этим. Вот тогда-то уж он наверняка сорвался бы с поводка. Обрел бы свободу.

Джейк бухнул об стол большим полотняным мешком, набитым монетами.

— Мне кажется, что Гамбино — знаешь, кондитерская на Сто пятнадцатой улице — приворовывает. Джино приподнял брови.

— Ты уверен?

Джейк почесал лохматую голову.

— Вполне. Если не он сам, то тогда его старая карга — рядом с деньгами там просто больше некому крутиться.

— Сделай ему предупреждение. Одно.

— Я понял, босс.

Джино встал из-за стола.

— Завтра я уезжаю, Джейк, всего на неделю. Если возникнут какие-нибудь проблемы, обратишься к Алдо.

Бросив на толстяка взгляд, Парнишка согласно склонил голову. Зачем это Джино потребовалось унижать его приказом обращаться к этому борову? Каждый знает, что Динунцио — обыкновенное дерьмо. Шарахается от собственной тени. Просто непонятно, для чего его Джино вообще держит при себе. Расселся своей жирной жопой в кабинете и думает, что все мечтают его поиметь. Ах, ну да. Как же — ведь на нем лежит нелегкая и опасная обязанность запирать в сейф те деньги, что приносят в мешках обыкновенные работяги. Но работяги-то эти — горой за него, за Джейка, являющегося приводным ремнем всей операции.

— Остальное нормально? — спросил Джино. Парнишка опять запустил пальцы в шевелюру, подумав при этом, не подцепил ли он, случаем, какую-нибудь живность от своей последней подружки.

— Все идет как по маслу, босс.

— Тем лучше. До встречи.

Клементина Дьюк с презрением смотрела на мужа.

— Я не верю ни единому твоему слову, — ледяным голосом проговорила она. — Неужели же ты настолько туп?

Стоя у окна своего кабинета, Освальд время от времени бросал взгляды на улицу.

— Я ничего не скрывал от тебя, — дрожащим голосом проговорил он. — Ты всегда знала, кто я такой. Клементина ядовито рассмеялась.

— Не всегда, Освальд. Если память мне не изменяет, прошло два года, прежде чем я узнала правду о тебе. — Из пачки «Кэмела», лежавшей на столе, она достала сигарету, закурила. — Так. У тебя есть… решение этой… проблемы?

— Джино Сантанджело. Он мой должник.

Она задумчиво выпустила струю дыма в потолок.

— Это будет побольше, чем оплата старого долга.

— Знаю. Но он обязан мне всем, что имеет. Он сделает это.

— Ты говоришь так уверенно…

— Он должен это сделать. Если он откажется, я уничтожу его.

Клементина облизнула губы. По-своему Освальд не менее жесток, чем любой уличный гангстер. Но в его распоряжении была еще и власть — достаточная для того, чтобы купить кого угодно.

— Когда ты собираешься обратиться к нему? — поинтересовалась она.

— В тот же день, как только он вернется из Сан-Франциско. Лучшего времени не придумаешь.

Она молча кивнула. С каких это пор требуется точный расчет времени для того, чтобы обратиться к человеку с просьбой убить другого?

Пчелка устроилась на заднем сиденье черного «кадиллака», на почтительном расстоянии от Джино. За рулем сидел Ред, справа от него поместился Косой Сэм.

Джино попыхивал сигарой; никому из сидевших в машине и в голову не приходило пожаловаться на табачный дым.

Взбившая невообразимо высокую прическу Пчелка сидела как на иголках. Ее вовсе нельзя назвать неопытной девушкой — определенные знания о мужчинах и их потребностях у нее были, равно как и некоторые навыки — но все же… все же… Джино Сантанджело… Ведь он, в конце концов, ее босс и женатый человек… А похоже, что девушками он привык пользоваться как вещью, расплачиваясь с ними за то, что они давали ему, какой-нибудь простенькой безделушкой — на память…

У Пчелки не возникало никакого желания подчиняться ему и потом получать из его рук награду. Но как, каким образом дать ему понять, что она все-таки не такая, как все?

— Господи! — воскликнул вдруг Джино, нарушая течение ее мыслей. — Почему ты не сказала мне, что живешь в соседнем округе?

— Осталось всего четыре квартала, и все.

— Ну-ну.

Он зевнул. Интересно, окупит ли эта поездка затраченное на нее время? Новый день. Новая шлюха. А толку? Все они одинаковы.

Вот завтра — совсем иное дело. Завтра он отправится в Сан-Франциско, ему отведена роль шафера на свадьбе Косты. Завтра он увидит Леонору.