Коста посерьезнел.

— Не знаю. Нужно подождать, пока я окончательно стану на ноги. Год, может, два.

— Эй, — Джино подтолкнул друга локтем, — а помнишь кискин дом, куда мы с тобой ходили? Твое крещение, а? — Он захохотал. — Никогда не забуду выражения твоего лица, когда ты от нее вышел! Как будто ты только что впервые попробовал мороженое. Готов поклясться, что к ней ты больше не приходил!

— Приходил, — ухмыльнулся Коста.

— Господи помилуй!

Стук в дверь прервал их воспоминания. Коста поднялся.

На пороге стояла Клементина, изящная, в элегантном платье розового шелка с черной отделкой.

— Вы позволите мне войти? Коста учтиво склонил голову.

— Прошу вас, миссис Дьюк.

— Зовите меня Клементина. — Она плавно проскользнула мимо него к Джино. — Привет, — мягко проговорила она, беря его руку в свои. — Жених уже готов?

— К чему?

Клементина провела языком по тонким губам.

— К церемонии, конечно.

— Сколько у меня в запасе времени?

— Еще двадцать пять минут.

— Послушай, Коста, — как ни в чем не бывало сказал Джино, — будь добр, зайди за мной через двадцать минут. Мне нужно сказать Клемми пару слов наедине.

— Как прикажете.

Бросив на Клементину восхищенный взгляд, Коста вышел.

— Малыш влюбился в тебя, — констатировал Джино, когда дверь закрылась.

Клементина подошла к туалетному столику, чтобы внимательно рассмотреть свое отражение в зеркале.

— Неужели? — равнодушным голосом спросила она.

— Готов держать пари. — Джино подошел к ней сзади, обнял. — Так же, впрочем, как и я, но я — на свой лад.

Крепко прижав Клементину к себе, Джино стоял и раскачивался из стороны в сторону.

— Ах вот как?

Он продолжал раскачиваться.

Она почувствовала, как напрягся его член.

— Джино!

Но он уже расстегивал брюки.

— Хочу трахнуть тебя еще раз — пока холост.

— Не говори глупостей! У нас нет времени. Я уже совсем одета. И в любом случае — не здесь. Это невозможно.

— Невозможного не бывает. — Пальцы его проворно бегали по пуговицам ее блузки. — Ты сама меня этому учила.

Клементина поняла, что Джино не шутит.

— Но это же просто смешно, — слабо сопротивлялась она.

— Да. Ну и что?

Справившись с блузкой, он отбросил ее на кровать. Через мгновение туда же полетели и кружевные трусики.

— Осторожнее! Моя косметика… прическа…

— Обопрись о стол. Все останется как есть. Она склонилась над столиком, упершись в него руками, уже изнывая от нетерпения. Он вошел в нее сзади мягко, медленно, так, будто в их распоряжении была целая вечность.

— О-о… — У Клементины перехватило дыхание. — Ты оказался способным учеником…

— С такой учительницей…

Он стоял и раскачивался, и мысли его были заняты предстоящим бракосочетанием, Синди, будущим ребенком.

И впервые за много-много месяцев он подумал о Леоноре.

Кончая, он дрожал, как дикий зверь. Обрушившаяся лавина оргазма стерла из памяти все воспоминания.

Сегодня он станет законным мужем законной жены. Жизнь начнется заново.

Все вокруг терялось в пустоте: доктора, сиделки, стены палаты. Лица. Голоса.

Кому они все нужны? Да пусть горят в аду.

— Как твое имя, милочка?

— Кто ты?

— Сколько тебе лет?

— Кто это с тобой сделал?

— Как тебя зовут?

— Где ты живешь?

— Где твоя мать?

— Кто твой отец?

— Сколько тебе лет?

Вопросы. Вопросы. Вопросы. До тех пор, пока вырвавшийся из ее горла вопль не погрузил их всех — безликих — в Тишину.

И каждый следующий день все повторялось сначала.

Ее истерзанное тело не находило покоя, криком чудовищной боли кричала каждая клеточка.

Крик. Конвульсии. Еще крик, и еще, и еще — до того момента, когда ее, завернув во что-то белое и плотное, не понесли куда-то.

Она очнулась в другом мире. В комнате, где никто не обращал на нее внимания, когда она кричала, рвала на себе волосы, царапала ногтями лицо.

Никаких вопросов.

И то же ощущение жуткой боли, те же конвульсии, та же агония.