Теперь это была не Леонора.

Это была Мария.

Дойдя до пояса, он просунул руку внутрь. Груди ее были маленькими и теплыми. Отсутствие лифчика возбуждало.

— Разве ты меня сначала не поцелуешь? — тихо спросила она.

Он вытащил руку, обеими ладонями повернул ее лицо к себе и стал покрывать медленными, нежными поцелуями. Его настойчивый язык очутился у нее во рту, и она инстинктивно ответила, делая то же, что делал Джино. Какими сладкими были ее губы и рот — как сочный экзотический фрукт.

— Я хочу поцеловать твой шрам, — прошептала Мария, едва ли вникая в смысл собственных слов.

Сначала она провела по нему своими пальчиками, потом ласково коснулась губами.

Солнце немилосердно палило их своими лучами.

Джино принялся освобождаться от одежды, сбросив с себя все за исключением трусов. Он порадовался тому, что постоянно заботился о своем теле — ни грамма жира.

Осторожно он снял с Марии через голову платье. Потянул вниз ее кружевные трусики. Приник головой к пушистому, бархатистому треугольнику волос. Она вздрогнула и отшатнулась.

— Нет, нет! Пожалуйста, не нужно! Тогда он обнял ее и бережно уложил на траву. Очень похожа на Леонору. Но она — Мария. Ни на секунду Джино не забывал об этом.

— Ты прекрасна, — вновь прошептал он, выскальзывая из трусов и накрывая ее своим телом. — Прекрасна…

Ее длинные стройные ноги были широко раскинуты, его член полон неукротимой энергии и мощи, и все-таки Джино с трудом вошел в ее лоно.

— Господи Боже! — внезапно воскликнул он, скатываясь в траву. — Ты что, никогда раньше этого не делала?

— Это не важно, — услышал он шепот Марии. — Я хочу это сделать сейчас.

— О!

Лежа на спине, Джино смотрел в высокое безоблачное небо. Тот факт, что она до сих пор оставалась девственницей, с саднящей болью вернул его в действительность. Ведь она — дочь Леоноры, ради Бога. Что это он вознамерился делать? Вернуться в свое прошлое?

Нащупав в траве трусы, он натянул их.

— Что случилось? — Мария села, инстинктивно прикрыв грудь рукой.

Ее целомудренный жест напомнил Джино, что перед ним невинное существо. Что ему было нужно?

— Прости меня, — пробормотал Джино. — Я совершил ошибку. Одевайся, малышка.

На щеках ее зарделись два красных пятна.

— Я не малышка. Я женщина. И я хочу делать то, что мы сейчас делаем.

— Вот как? А мне этого не хочется. Так что будь послушной девочкой и одевайся, а потом я отвезу тебя назад.

Глаза ее наполнились злыми слезами.

— Вы оскорбляете меня, мистер Сантанджело.

— Эй, о чем это ты говоришь?

— Если вы знаете о женщинах все, то вам, в таком случае, не мешало бы понять и то, что вы не имеете права так поступать со мной.

— Как «так»?

— Называть меня малышкой и послушной девочкой. Я знаю, что делаю, и я хочу этого. — Она протянула к нему Руку. — Ну, пожалуйста.

— Послушай, малыш… Мария. Это как раз то, чего никак не стоит делать.

Глаза ее сделались еще больше.

— Почему?

— Потому что я намного старше тебя.

Стоя перед ней в одних трусах, он чувствовал себя смешным. Ему не терпелось одеться и сесть за руль автомобиля. Внезапно захотелось, чтобы Мария навсегда исчезла из его жизни.

— То есть, ты хочешь, чтобы я поверила в то, что ты никогда не занимался любовью с молодой женщиной? — недоверчиво спросила она.

— Я этого не говорил.

— Тогда что же? — Она смотрела на него, совершенно озадаченная.

Джино тоже не имел сил отвести от нее взгляд. Мария и в самом деле самая прекрасная женщина из всех, что приходилось ему до этого видеть.

Увидев голод в его глазах, она вновь опустилась на траву.

— Я не знаю, что такое любовь, — негромко проговорила Мария, — зато я знаю, чего хочу. Я хочу, чтобы первым моим мужчиной был ты. Я очень этого хочу.

И опять он вспомнил Сан-Франциско. Слова Леоноры. «Мы не должны ждать, Джино…» Но он же сам настоял, разве нет? Он начал нести какую-то чушь о том, что лучше это оставить до тех пор, пока они не поженятся. Он свалял дурака — от начала и до самого конца. И сейчас вновь принялся за то же…

— Мария, — напряженным голосом произнес он ее имя, — если ты на самом деле этого хочешь… Она потянулась к нему.

— Да, Джино. Да…

Коста и Дженнифер одновременно услышали шум остановившегося у входа в дом автомобиля.