Губы Дженнифер сжались в тонкую злую линию. Она бросила взгляд на часы — как бы затем, чтобы лишний раз убедиться, что время уже шагнуло за полночь.

— Немедленно успокойся, — потребовал Коста. — Она вернулась, и больше такое не повторится. С Джино я поговорю, будь уверена.

— Как я могу быть спокойной? Мне зла не хватает. Не подумала даже позвонить, предупредить, что до полночи прошляется где-то.

Коста прижал палец к губам.

— Тс-с-с.

Хлопнула входная дверь, на пороге показались Джино и Мария. Вид их подтверждал наихудшие опасения Косты. Джино глуповато улыбался, на щеках Марии играл румянец, глаза ее сияли.

— Эгей! — воскликнул Джино. — Как тут поживают мои старички?

Дженнифер сухо подставила ему щеку для поцелуя.

— Почему ты не позвонила? — холодно спросил Коста. — Мы волновались.

Мария почувствовала себя виноватой.

— Я оставила записку, дядя…

— Верно, — согласился Коста, — из которой следовало, что тебя не будет час-другой. Ты хоть знаешь, сколько сейчас времени?

— Я отвез ее в ресторан с морской кухней, — беззаботно заметил Джино. — Там великолепно готовят омаров.

— Да! — поддержала его Мария. — Было так здорово! — Она не сводила глаз с Джино и улыбалась. В ответ он тоже улыбнулся ей и подмигнул. Коста вздохнул.

— Давай быстро в постель, Мария. Мистеру Сантанджело и мне еще нужно будет поговорить о делах.

— Со мной все в порядке, — дерзко ответила ему Мария. — А еще мне позволено называть его просто Джино. Со своего места поднялась Дженнифер.

— Пойдем, дорогая. Попрощайся с мужчинами. Нам тоже нужно с тобой поговорить.

Мария нежно улыбнулась Джино.

— Спокойной ночи. И… спасибо тебе. Он усмехнулся.

— Мы неплохо провели время, а?

Глаза ее засветились внутренним светом.

— Очень хорошо.

Дождавшись, когда женщины выйдут из комнаты, Коста резко повернулся к Джино.

— Выпьешь?

Джино удобно расположился в кресле.

— Да. Бренди будет в самый раз.

Подойдя к бару, Коста без слов налил ароматную жидкость в высокий стакан. Протянул его другу.

— Что ты затеял, приятель?

— М-м?

Коста уже с трудом сдерживал себя.

— Не нужно играть со мной в прятки. Я знаю тебя слишком долго и слишком хорошо. Чего ты домогаешься, а? Хочешь потрахаться?

Не часто от Косты можно было услышать такое. Когда он злился, то голос его начинал дрожать, а глаза превращались в две узкие щелочки.

— Я повез малышку посмотреть дом, который рассчитываю купить. Потом мы поехали ужинать. В чем дело? Звучало это не очень убедительно.

— Почему Мария?

— Почему Мария — что?

— Почему ты выбрал именно ее?

Джино покачал в пальцах бокал с коньяком.

— Послушай, я никак не возьму в толк, о чем это ты говоришь.

— Я говорю о том, что видят мои глаза. Она — моя племянница, дочь Леоноры, помимо всего прочего.

— Да? — Джино начал выходить из себя. — Та самая, что родилась то ли в сентябре, то ли в декабре? Косту этот вопрос ничуть не смутил.

— Ничего бы хорошего не вышло, если бы я тогда сказал тебе правду.

— Совершенно верно. — Джино зевнул и решил сменить тему. — У вас не найдется здесь свободной постели? Мне что-то не хочется сейчас ехать в город.

— Я был бы тебе признателен, если бы ты все же уехал. Усилиями Косты прекрасный день шел насмарку.

— Почему?

— Потому что Леонора дала мне недвусмысленные инструкции относительно того, чтобы ее дочь никоим образом не повстречалась с тобой. Сегодня уже ничего не поделаешь, но…

— Долбал я твою Леонору! — взорвался Джино.

— Послушай, возьми же себя в руки. — Коста расхаживал по комнате, удивляясь, как это он оказался в такой дурацкой ситуации. — Какая тебе-то разница — увидишь ты ее когда-нибудь или нет?

Джино поднес бокал к губам, осушил его до последней капли. Пожал плечами.

— Ты прав. И в самом деле — какая?

Коста испытал облегчение.

Джино поставил бокал на стол, глядя на Косту долгим, тяжелым взглядом.

— До встречи, дружище.

— До завтра. Ты ведь будешь у себя в офисе, так?

— Я могу отправиться на побережье — проведать, чем там занят Парнишка.

Коста нервно барабанил пальцами по поверхности стола. Он сказал все, что должен был сказать, теперь ему хотелось, чтобы они расстались друзьями.