Например, на Елену.

Врать Олег не стал. Только внимательно посмотрел в красивые темно-карие глаза, обрамленные лучиками морщин и пигментными пятнами.

И он не увидел в них ни капли осуждения, ни грамма неприятия. Только чистое, и ничем не замутненное любопытство.

— Как же похожа на мать! — тихонько пробормотала женщина, с неким восхищением покачав головой, хотя так и не дождалась ответа. — Но как так? Они же все погибли!

— Как видите, не все, — криво усмехнулся Олег

— И как ты ее нашел, Олежик?

— Не поверите — совершенно случайно. На дороге. Она с собственной свадьбы сбежала.

Мужчина доверял Нэлли. И не видел ничего особенно в том, чтобы сказать ей правду. Он был благодарен ей уже за то, что в самые трудные моменты его жизни всегда оказывалась рядом.

— Бедная девочка, — удивительно, что, не задавая больше никаких вопросов, Нэлли правильно поняла ситуацию, в которой оказалась Татьяна, — Дорогой, а она знает о тебе?

— Нет.

— Тогда я побегу к Славику, — всполошилась женщина, — Пока он не ляпнул чего лишнего.

— Нэлли Георгиевна, — мягко проговорил Олег, наклоняясь к ней, — Знаете, что?

— Что, милый? — ласково улыбнулась женщина, нежно сжав крепкое мужское предплечье.

— Спасибо вам.

Задорно подмигнув, Нэлли звонко чмокнула мужчину в щеку и упорхнула, с легкостью неся свое пышное тело и практически необъятные формы.

Спустя некоторое время женщина вернулась — причем в компании Тани. Олег снова отметил про себя, что та сегодня очень красива и мила. И, несмотря на юность, держится вполне себе спокойно и уверенно — улыбается мягко, но сдержанно, смотрит внимательно, но без превосходства.

Она не болтает. И не капризничает.

И с легкостью понимает его без слов.

Обнимая ее, он чувствует не только правильность своих действий, но и странную уверенность. Украдкой вдыхает через нос пряный аромат ее волос и туалетной воды. Бросает взгляд на тонкие руки и изящные запястья, сдержанно сложенные перед собой. И с удовольствием чувствует через тонкую ткань одежды теплое и трепетное женское тело.

Когда они остаются в относительном уединении, Олег не торопится прервать этот ненавязчивый, но при этом крайне интимный контакт. Только слегка подталкивает Таню вперед, чтобы повести ее вперед — на своеобразную экскурсию по небольшому, но живописному участку Добрякова-младшего.

— Не так уж и мало людей собралось, — негромко говорит Таня, кивая в сторону беседки.

— Боишься?

— Нет, что ты… Мне нравится. Хотя я тут всего ничего и толком ни с кем не общалась, мне кажется, все они очень приятные. Особенно Нэлли. Очень интересная женщина. Колоритная такая.

— Не то слово.

Какое-то время они шагают молча. Неспеша обходят вокруг дома, лужайки и декоративного пруда, пока не останавливаются около небольшой яблоневой рощи. Сюда голоса гостей до них доносятся едва-едва, и, возможно, это могло показаться немного странным для Татьяны. Но, внимательно поглядев в лицо девушки, Олег видит лишь умиротворение и спокойствие. Как и утром, она сладко жмурится и слегка вздергивает подбородок, чтобы подставить лицо под солнечные лучи. И при ярком дневном свете Олег замечает два небольших шрамика, которых раньше не видел — один, в виде полумесяца, на виске, и второй, похожий на неровный крестик, на подбородке.

А еще россыпь редкий веснушек — бледных и практически незаметных. Но сейчас выступивших на солнышке и очень-очень милых.

Мы стоим с Олегом под сенью молодых яблоневых деревьев и молчим. Но это молчание совершенно не давит — оно какое-то правильное. И уютное.

Но я все равно его нарушаю.

— Наверное, нам надо вернутся, — аккуратно говорю я, слегка оборачиваясь и натыкаясь на чересчур внимательный и какой-то тяжелый мужской взгляд.

Однако Олег не реагирует и глаза не отводит.

— Не очень хочется, да? — интересуюсь я осторожно.

— Почему ты так думаешь?

— Я, конечно, вас не очень хорошо знаю… То есть… Тебя. Но, мне кажется, вы человек замкнутый и к большим сборищам относитесь скептическию. Если это не связано с работой.

— Очень тонко замечено. Хотя и правда — знакомы мы с тобой, Татьяна, недолго. Редкое понимание.

Странная дрожь прошивает мое тело, а а щеки обжигает краска. Я чувствую смущение и неловкость, но старательно беру себя в руки, но немного нервная улыбка наверняка выдает меня с головой.

Но ничего особенного не происходит — мы действительно возвращается с Олегом к дому, к беседке, где уже вовсю готовится шашлык и гриль, по изящным фужерам разливаются напитки, а длинный и просторный стол почти ломится от новых блюд и тарелок.

Нас, конечно, встречают далеко не с фанфарами, то тоже весьма и весьма ярко и эмоционально — мужчины шутят, женщины хлопают в ладоши, а Евгений так и вовсе крепко обнимает Олега, а еще звонко целует меня в щеку, будто старую знакомую. Такое панибратство слегка смущает, однако, слава богу, начинается вполне себе обычное семейное застолье. Мы рассаживаемся по скамейкам, едим, пьем и много-много разговариваем. Точнее говоря, беседуют друзья и родственники Олега, а я лишь аккуратно отвечаю на редкие вопросы. Очень стараюсь лишнего внимания не привлекать и делаю это вполне успешно. А если вопросы оказываются немного… не в моей, так сказать, компетенции, Олег сразу перехватывает инициативу в свои руки и, как всегда в своем репертуаре, говорит кратко и лаконично.