Похвальное рвение.

Вот только на учебу я едва не опоздала. Но зато хожу довольная, как сытая кошка. Особенно тем, что Олег сам отвозит меня в университет, а потом еще какое-то время целует и тискает меня в машине. Разгоряченная, с наверняка ошалевшими глазами и полубезумной улыбкой, я едва нахожу в себе силы выскользнуть из горячих объятий и почти сбежать от сладкого соблазна — прогулять занятия ради более продуктивного, хоть и не столь интеллектуального времяпрепровождения.

В аудиторию я влетаю уже после звонка, оповещающего о начале занятия, но преподаватель задерживается, поэтому я расслабленно выдыхаю и пытливо оглядываюсь, чтобы найти глазами Свету и Динару.

Алиеву вижу. А вот Свету нет. Но я не чувствую какого-то особенного беспокойства по этому поводу, так как Александрова порой пропускала занятия — иногда из-за работы, иногда по собственной прихоти. Плюс коммерческой основы — за студентов-платников университет держится прочно, видя в них источник финансирования. Особенно когда те не чурались тайком приплатить за сдачу того или иного зачета или экзамена.

Я быстро проскальзываю к парте, за которой сидит Динара и пристраиваюсь рядом. Та отвлекается от своего телефона, улыбается, здоровается, а потом неожиданно осекается и подозрительно прищуривается, красиво так изогнув бровь.

— Та-а-ак… — тянет она, — Не поняла! А что это за самодовольная физиомордия?

— Фи, Дина! Какой моветон! — хмыкаю я, услышав привычное для лексикона Светки, но никак не для Динары, словечко.

— Моветон не моветон, но ты явно в отличном настроении! Признавайся! Что случилось?

Уменьшить широкую и действительно удовлетворенную улыбку нереально. Но я стараюсь и смущенно опускаю глаза вниз, чтобы скрыть хотя бы лихорадочный и счастливый блеск. Но врать подруге не хочется. Поэтому прошу:

— Извини, Дина, но это… немного личное. К тому же пока все зыбко и неоднозначно, поэтому я пока ничего сказать не могу. Боюсь сглазить.

Хорошо, что Динара не обидчивая. И понимающая. Именно поэтому она несколько раз кивает и, наклонившись, мимолетно чмокает меня в щеку. А потом, отпрянув, хитро улыбается.

— Значит, парень? Свидания? Любовь? — перечисляет она мягко, — Правильно-правильно, малыш, ничего не говори! Но когда дело дойдет до свадьбы, ты же пригласишь?

Я молча улыбаюсь, не отвечая ни словом, ни жестом.

Хорошо, что дальнейший допрос невозможен по причине появления преподавателя. Аудитория наполняется привычной тишиной и рабочей атмосферой. Лектор, зайдя за кафедру, принимается за свою работу.

***

Во время обеденного перерыва мы с Диларой по нашей уже устоявшейся традиции идем в кафе. Подруга беззаботно болтает, сколько-поскольку касается пятничного похода в клуб, но по большей части делится идеями по поводу студенческого бала. Пару раз она отвлекается на телефон и, морщась, что-то быстро печатает в ответ на приходящие сообщения. Но, отложив телефон, снова начинает улыбаться и говорить.

Кстати, мне пишет и Олег. Никакой романтики и сопливых приложений и обращений, сугубо скупо и емко, как обычно.

“Заеду после пар. Не задерживайся. Поедем к нотариусу”.

Но я все равно млею и улыбаюсь. Динара делает вид, что ничего не замечает, а я быстро отправляю ответ:

“Хорошо. Буду готова в 4. Спасибо”.

Оставшиеся пары проходят как обычно — без эксцессов и нервотрепок. Я, хоть и витаю в сахарных облаках и бултыхаюсь в розовом мареве, привычно конспектирую лекции, а на последней паре даже участвую в спонтанной дискуссии.

После финального звонка я, не тратя времени, несусь на выход. Правда, на пару секунд задерживаюсь около зеркала, чтобы поправить волосы и мазнуть пуховкой из пудреницы по скулам и подбородку. Слегка прикусываю губы и улыбаюсь своему отражению, будто спрашивая у него: “Я ведь красивая, да?”

Оказавшись на улице, я на ходу обвожу взглядом парковку, но без какого-либо затруднения нахожу взглядом и приметный черный БМВ, и самого Олега, опирающегося на капот и с серьезным видом прижимающего к уху телефон. Я непроизвольно задерживаю дыхание и замедляю шаг, откровенно любуясь любимым человеком — какой же он красивый! И такой деловой! Серьезный! И выглядящий гораздо моложе своих лет. Вон — на него даже оглядываются. Причем с характерным таким, сугубо женским, интересом.

“Мой!” — проносится в голове ревнивая мысль. Но я отмахиваюсь от неприятного и темного чувства и тороплюсь к Олегу. Мимолетно отмечаю, что, вообще-то, не планировала выставлять возникшую между нами далеко не родственную связь на всеобщее обозрение, но взгляды случайных девушек и женщин мгновенно отбрасывают эту идею на задворки.

Но и быть навязчивой и непоследовательной я тоже не хочу. Поэтому, старательно контролируя свой шаг, я подхожу к Олегу и останавливаюсь рядом. Безукоризненно улыбаюсь, но пальцы предательски стискивают лямку рюкзака.