— Джесс еще просила меня передать вам вот это, — соврала она. — Но только с условием, что вы потратите деньги на еду. Она говорит, что доверяет вам, и что вы их не пропьете.

Брэд протянул, было руку к деньгам, но тут же отдернул ее:

— Нет. Не могу. Я не могу вам ничего обещать. И все равно спасибо. А теперь мне нужно идти.

— Нет, не нужно, Брэд. Вам никуда не нужно идти. Оставайтесь здесь, и я принесу вам что-нибудь поесть. Просто не двигайтесь с места, а я скоро вернусь. Договорились?

Кей добежала до ближайшего продуктового магазина и купила пачку сигарет и целый набор всевозможных закусок и баночек с безалкогольными напитками. Вернувшись на прежнее место, она не застала там Брэда, но, оглядевшись по сторонам, увидела, что он скромно устроился на краешке той самой скамейки, где впервые беседовал с Джессикой. Мужчина сидел неподвижно, уставившись в землю.

— Вот, возьмите, это вам тоже от Джесс. Вы сумели произвести на нее впечатление, да еще какое! А теперь расскажите мне немного о себе.

— Я не знаю, что рассказывать, — пробурчал Брэд, раскрывая пачку печенья.

— Ну не нужно со мной кокетничать, — хмыкнула Кей. — Меня вам все равно не удастся провести. Валяйте… выкладывайте все, что накипело на душе. — Кей улыбнулась, но так как Брэд продолжал молчать, добавила: — Ну что же, раз вы ничего не желаете мне рассказывать, тем лучше. Может быть, еще увидимся. — Она поднялась со скамейки, собираясь совершить небольшую пробежку в сторону дома.

— Передайте ей, что со мной все в порядке, — с каким-то отчаянием попросил Брэд. — На следующей неделе я начинаю ходить в городской центр на занятия по реабилитации.

Эти слова заставили Кей снова присесть на скамейку.

— Послушайте, это же здорово! Джесс будет очень приятно узнать об этом. Она услышит хоть что-нибудь положительное, ведь пока дела идут у нее из рук вон плохо.

— Да, но то, что я решил начать ходить на эти занятия, вовсе не означает, что у меня хватит силы воли довести это дело до конца.

Кей все еще не осмеливалась взглянуть Брэду в глаза и хотя все еще испытывала к нему отрицательные эмоции, изо всех сил старалась не показывать этого.

— Я обязательно сообщу ей вашу новость, как только приду домой.

— Очень хорошо.

И тут произошло что-то непонятное. Слова сами стали вылетать из уст Кей:

— Давайте договоримся с вами вот о чем. Вы пока что посещаете занятия, и как только пройдете начальный курс, приходите ко мне домой. Я хочу вас немного привести в порядок, чтобы вы смогли предстать перед Джесс уже в нормальном виде, понимаете? Я уверена, мы с вами обязательно что-нибудь придумаем.

Впервые за все время беседы их взгляды встретились.

— Благодарю вас, мэм. Обещаю, что постараюсь сделать все возможное.

Краем глаза Брэд следил, как Кей направляется к дому. Он знал, где она живет, и где останавливалась Джессика. Все это было ему известно, но Брэду не хотелось показывать этого. Он мог понять женщину. Конечно, ей страшно показывать свое жилище такому оборванцу. Но сам-то он хорошо понимал, что дому Кей ничего не угрожает. Да, Брэд был изгоем, нищим, бездомным алкоголиком и наркоманом, но на этом его пороки заканчивались. Несмотря на то что вся его жизнь превратилась в какое-то невнятное существование, Брэд Уолден мог с твердостью сказать, что он ни разу не украл ни единого цента.

Но он, конечно, знал, как к нему относились местные жители и что испытывали при виде бродяги. Да он сам, наверное, с таким же презрением отнесся бы к опустившимся личностям до того, как стал таким. Но все это осталось в его прежней жизни, которая давно закончилась. А новая началась тогда, когда его отправили в Персидский залив на войну с Ираком, участвовать в операции под названием «Буря в пустыне». И Брэду пришлось забыть о том, что когда-то у него был свой дом, семья и отличная карьера.

О том, что происходило в Персидском заливе, Брэд старался не вспоминать. Правда, это у него не получалось. Изрядные дозы выпивки или наркотиков помогали забыться на время, но как только в голове Брэда все прояснялось, воспоминания продолжали мучить свою жертву. Он помнил буквально все до мелочей: от прибытия в чужую страну до возвращения домой. И при этом самые страшные моменты неизменно вставали перед ним с необыкновенной ясностью.

Ему снова виделся слепящий скрипучий песок, который проникал всюду, попадая в рот, нос, глаза и отделаться от которого не представлялось никакой возможности. Брэд как будто заново ощущал запах горящей нефти и видел неизменный отвратительный черный дым, назойливо въедающийся в легкие. Что уж говорить о таких ужасах войны, как свист ракет и грохот разрывающихся снарядов. Иногда атаки начинались без всякого предупреждения. Но страшнее всего, конечно, были мертвые и умирающие люди, искалеченные и истекающие кровью. Перед мысленным взором Брэда снова и снова проходила вереница обреченных мужчин, женщин, детей… Он видел их так же отчетливо, как если бы смотрел кинофильм с соответствующими спецэффектами и «озвучкой».