— Еще поддай, что-то холодает.

— Ну нахер, я пошел… — свалил первый любитель попонтоваться. За ним потянулись остальные. Напоследок я выволок чуток сомлевшего Масаюки, и мы прямо с выхода бухнулись в большой глубокий рукотворный пруд, подняв столбы брызг. Ле-по-та!

За столом принимающая сторона оторвалась. Я еще сумел втихую подменить рюмку на заранее заготовленную с высоким дном, поэтому «по пятьдесят» выходило именно столько или даже чуть меньше. Поэтому почти до конца застолья продержался.

Тосты звучали самые разные. И за тех, кто присутствует. И за тех, кого уже похоронили. И за родителей. И за дальних родственников не известных мне уважаемых людей. И за этих самых людей. К концу я уже не очень хорошо ориентировался в происходящем, но сил хватило подняться и объявить:

— Народ, на посошок! Или сломаюсь. Честное слово, вы так встречаете, что можно здесь остаться навсегда… Что хочу сказать. Я вижу, что нет здесь никого, кто держит камень за пазухой. Вы — как и я, без кривизны и гнили внутри. Говорите, что думаете. Поступаете, как надо. И своих не бросаете. Посмотрел в бане, сильно вас жизнь поваляла… Но сказать хочу о другом… Значит, чтобы как судьба не сложилась, чтобы мы стояли плечом к плечу. Делить нам особо нечего, а вместе — любые горы свернем… За нас, братва. За настоящих парней…

Вывалил. Не знаю, почему. Махнул стопку и упал обратно на стул… Через минуту уже затянул «Ворона». Эта песня была у меня любимой в прошлой жизни. И почему-то захотелось вспомнить ее именно сейчас.

Народ подхватил. Один, затем другой. Скоро уже все ревели от души: «Что ж ты вьешься»…

— Сашок, а что за пацан в самом деле?

— Без понятия. Может, сын их босса, очень уж он его опекает. Вон какие подарки подогнали.

— Я слышал, борзый без меры.

— Да ладно тебе. Вечно, как на грудь примешь, так кому-нибудь надо морду набить… Правильный он пацан. За своих месился несколько раз. На шкуру его посмотри, вся в отметинах.

— Точно-точно! У нас в новостях показывали, я видел! Там он здорового этого из-под пулеметов вытаскивал. И гранатами отбивался.

— Мечом.

— Это во второй раз. Сначала — гранатами. Весь город на уши поставил. Местные еще гадали, «закроют» его на пожизненное или нет.

— И что?

— Вон, приехал. И ты знаешь, чем Виталич торгует. Так что все у парня ровно. Сумел порешать, без дураков.

— Надо к нему будет в гости скататься.

— Да ну, фигня полная… Был я там. Кучу бабла на их баб просадил. Думал — сейчас меня в разных позах отымеют, как на кассете.

— И чо?

— Ничо… Сидели накрашенные, как клоуны. И на палках дурацких бренчали. Гейши называются… Пусть лучше сюда едет. Тут хоть телок нормальных найдем.

Минуту спустя:

— Эй, куда ящик с водкой потащили? Это на завтра в самолет грузить будем!

— Там еще стоит!

— Вот там и бери! Нахер подарок трогать?

Утром проснулся в номере. И голова не болела, что удивительно. Наверное, потому что не мешал. И срубился раньше остальных.

Пошел умываться — и чуть не навернулся, запнувшись за деревяшку рядом со входом в ванную. Из пучков соломы сиротливо торчали три бутылочных горлышка. Сверху лежала записка:

«Сорян, не удержались. К отлету подгоним полный».

Пф, мелочи жизни. Наверное, это на опохмел оставили. Но я лучше чай горячий попью. В планах — завтрак, потом на пострелушки хотели. Местные с кем-то из вояк договорились. Народу в погонах выпить и закусить, плюс пару грузовиков картошки и прочих корнеплодов. Нам — закрытое от посторонних стрельбище. Забавно, перестройка вроде уже как десять лет издыхает, а бардак на родных землях никак уменьшаться не хочет.

За завтраком Саша хлебал бульон. На другое его не хватило. Мы же на четверых умяли яичницу, блинчики, горку поджаренных пузатых колбасок и всосали по жбану кофе на каждого. Кеико ограничилась кружкой, остальные оторвались. Гид сидел и только болезненно морщился, видя такой аппетит. Под конец заглотил пару таблеток из упаковки и пожаловался:

— Силен, бродяга. Я вот уже не могу так. А ведь ваши приезжают каждый месяц. И старшие сюда везут. А мне потом вечерами тосты произносить… Печень скоро отвалится.

— Сочувствую. Я когда с руководством общаюсь, тоже обратно бревном транспортируют. Завтра, кстати, предстоит уже в родных стенах отдуваться. Одна надежда, что ваш подарок распробуют и баиньки пораньше отправятся.

— Кстати, там братва тебе чуток собрала на дорогу. Так что — пригоняй в Токио машину побольше к трапу, в руках не унесешь.

— Меня хоть на борт пустят?

— Здесь — да. Ну а с таможней на месте разрулишь. Я так понимаю, что это не проблема.

Подумал и согласился: