— Ну-ка, ну-ка! — Глеб тянул щуку к себе, но Женька уцепился за нее еще решительней, и положение Глеба стало явно неудобным, он отпустил рыбу и раздраженным голосом закричал: — Сказано было всем — к двенадцати, а ты почему отдельно? Дисциплины не знаешь?

Кругом затихли. Не в обычае Женьки было сдерживаться, но сейчас он вызывающе взвесил добычу в руке и улыбнулся, как улыбается взрослый человек капризам ребенка:

— Так ведь двенадцати еще нет, и девочки еще не бежали…

Глеб не ответил и отправился к Подвысоцкому:

— Василий Ефремович, пора бы и начинать, что мы тут, до обеда канителиться будем?..

Наконец побежали девушки — им предстояло преодолеть пять километров. Подвысоцкий поехал за ними на велосипеде до поворотного пункта. Самбисты начали понемногу разминаться, пловцы посмотрели на них и тоже поднялись. Минут через двадцать пять Василий Ефремович вернулся, приколол лист бумаги к фанере и приготовился записывать показатели. Глеб держал секундомер.

Вскоре группами стали прибывать девушки, оживленные, запыхавшиеся, и едва прибежала последняя, Глеб выстроил мужчин — пятерых самбистов и шестерых пловцов, — скомандовал: «Внимание. Марш!» И они побежали. Подвысоцкий опять поехал на велосипеде. Вперед сразу вырвался Кирилл и легким ровным шагом помчался вперед. Женька, тяжело топая, увязался за ним.

— Женька, не тянись за ним! Сорвешь дыхание! — закричали самбисты, но он, не слушая их, бежал, стараясь не отставать от Кирилла. Скоро эти двое скрылись за поворотом. Валентин, Сергей и Антон бежали рядом первом километре быстро бежавшие пловцы их обогнали.

— Не осрамиться бы, — забеспокоился Сергей.

— Ничего, не осрамимся, они так восемь километров не выдержат, а мы минут в сорок уложимся, — ответил Антон.

И самбисты продолжали бежать тесной стайкой. Маршрут был очень тяжелый, дорога шла с холма на холм, встречались крутые подъемы до трехсот метров длиной, но были и спуски. Весь третий километр шел непрерывный подъем, и самбисты, держась все так же кучно и сохраняя прежний ритм, нагнали одного за другим всех пловцов, из которых только двое еще бежали, а остальные шли. Эти двое примкнули к самбистам и стали настраиваться на их темп.

— Валя! Нажми! — кинул Сергей лидеру, и они, ускорив шаг, быстро взбежали на вершину холма, оставив измотавшихся пловцов позади. Навстречу им к вершине уже бежал в обратный путь Кирилл, он улыбнулся, помахал рукой и помчался мимо все тем же легким широким шагом. Дыхания его не было даже слышно.

— Вот бежит! Сила! Как олень! — восхитились самбисты.

Почти добежав до поворотного пункта, они встретились с Женькой, который тоже бежал назад: он тяжело дышал широко раскрытым ртом, его голова моталась из стороны в сторону, ноги еле поднимались от земли.

— Женя! — крикнул ему Антон. — Иди шагом, мы догоним, тогда побежим вместе — легче будет.

Но Женька отмахнулся от него и пробежал мимо, только неукротимо сверкнули его глаза. На поворотном пункте их встретил Подвысоцкий:

— Молодцы, ребята! Двадцать одну минуту бежите.

— А Кирилл?

— Кирилл — пятнадцать минут, Женя — восемнадцать или девятнадцать. Далеко там мои орлы?

— Нет, рядом.

Самбисты повернули обратно, пробежали вдоль растянувшихся на полкилометра пловцов и постепенно стали приближаться к Женьке, хрипящее дыхание которого было слышно издалека. Когда они поднялись на гребень холма и увидели его внизу, он уже едва бежал, черпая подгибающимися ногами песок. Услыхав за собой шаги, оглянулся — до самбистов было метров двести. И откуда только силы взялись: он рванулся, как в начале кросса, и стал быстро уходить от них под гору, но даже издалека доносилось его ужасное клокочущее дыхание со стоном и рычанием.

Мимо самбистов проехал Подвысоцкий. Они попросили его что-нибудь сделать с Женькой, чтобы тот хоть немного передохнул. Подвысоцкий быстро догнал его:

— Пильщиков, ну-ка, шагом!

Женька даже не повернул к нему мучительно искаженного лица. Рот его был широко открыт, грудь была готова разорваться, он передвигался вперед неравномерными рывками.

Дорога пошла в гору, и самбисты снова начали настигать Женьку. И снова, услыхав их шаги, он сделал отчаянное усилие, захрипел, застонал и, падая вперед, рванулся от них.

— Вот самолюбие дурацкое! — выругался Антон на бегу. — Идем, ребята, шагом, не то мы его в гроб загоним.

Переводя дыхание и вынужденно отдыхая, они пошли спорым спортивным шагом, сильно работая локтями.

— Мальчики, нас настигают! — тревожно сказал Сергей. И правда, совсем недалеко показались двое пловцов, они бежали рядом, нога в ногу, поняв, очевидно, что так легче. Увидев, что самбисты идут шагом, они надбавили скорость.

— Ну, нет, этот фокус не пройдет! — И самбисты, отдохнув, понеслись быстрей, чем прежде.

Женька бежал перед ними метрах в ста, верней — не бежал, а как будто падал, делал несколько неуверенных, заплетающихся шагов и опять падал.

— Черт возьми, вот это волевые качества! — с уважением пробормотал Подвысоцкий, оглядываясь на него. — Хоть на последнем издыхании, а к своей цели он придет…

Сергей, Антон и Валька бежали теперь быстро, ибо пловцы, как говорится, наступали им на пятки, и все же Пильщиков бежал впереди них. Всем существом он рвался к победе, и расстояние между ними не только не уменьшалось, но даже увеличивалось.