— Эх, была не была, скажу! — после явственных колебаний сказал Сергей. — Пейте мою кровь, а наградные можете класть в этот карман.

— Ну, что? — нетерпеливо спросил Женька. — Выкладывай!

— Во-первых, освободить Кирилла «от всех дежурств. Это время? Время. Второе: от рыбной ловли его тоже освободить, потому что у Женьки все равно лучше получается. Это тоже время. И пусть он будет у нас министром просвещения, а рыбные богатства передать маршалу Пильщикову.

Кирилл покачал головой.

— Спасибо, но этого времени все же мало.

Антон, у которого было тошно на душе, ибо его прямолинейность чуть было не ввергла республику в тяжелый кризис, сказал бодрым голосом:

— И еще есть резервы: в шахматы вечером нам с тобой не играть — это ежедневно час. Я буду исполнять за тебя техническую работу, переписывать с черновиков или что там другое. Это еще час. Итого два. Дальше. Есть еще один резерв. — Голос его стал суровым. — Этот резерв даст еще полчаса в день.

Однако надо сначала разобрать Женькино поведение.

— Тю, кому это надо? — с неохотой сказал Женька. — И что у меня за поведение?

— Что за поведение? Дрянь, а не поведение. Горячишься без меры, как балованное дитя, — смотреть противно: человеку уже два десятка лет, а он еще не научился держать себя в руках. Вчера чуть на Глеба не полез, на меня кидался, сегодня на кроссе надурил, характер свой показывал, а сердце чуть не испортил. Вишь, герой какой выискался! Кто за то, чтобы Женьке поставить на вид и объяснить, что он должен развивать в себе выдержку?

Поднялись четыре руки, Женька воздержался.

— А какая связь между Женькиным поведением и резервом времени для Кирилла, о многомудрый премьер? — спросил Сергей. — Объясни это мне, недостойному министру елок и палок.

— А такая: как Женька Сергея и Кирилла учит плавать?

— Чего учу? Как надо учу, — буркнул Женька в сторону.

— Есть предложение, — Сергей кротко поднял руку. — Женьку из учителей гнать и накостылять ему в наказание по шее, а учителем к нам давайте Вальку. Прошу голосовать.

— Кто «за»? — спросил Антон. — Разъясняю, что если к этому делу подойти серьезно, я имею в виду тренировку, а не битье по шее, то вместо двух часов свободно все можно успеть сделать за полтора часа, а то и за час. Вот, Кирилл, еще ресурсы. Итак, голосую в редакции Смородинцева: кто за то, чтобы Женьку гнать из учителей и накостылять ему по шее за халтурное отношение к делу, а Валентина назначить учителем плавания?

За это предложение голосовали Кирилл, Антон и Сергей. Женька опять сказал: «Я воздерживаюсь», а Ярыгин покачал головой: «Я против».

— Итак, большинством голосов проходит предложение Сергея. Женька, подставляй шею.

— Чего не сделаешь в порядке комсомольской дисциплины! — вздохнул тот и склонил непокорную голову.

После окончания процедуры возмездия Антон сказал:

— У меня вопросов нет. Кто еще желает что-нибудь сказать?

— Слава богу, ура! — вскричал Сергей, сделав стойку и дрыгая в воздухе ногами. — Кириллу попало, Вальке попало, Женьке попало, а меня миновало!

— Слушайте, министры, а что мне надо исправлять? — несколько смущенно спросил Антон.

— К тебе не придерешься, — ответил Женька. — Вечно ты прав, просто как машина.

— Ну, нет, я не согласен, — сказал Кирилл. — В общем-то ты правильно держишься, но иногда мог бы держаться и не таким начальником.

— Я? Начальником? — возмутился Антон. — Отвергаю!

— Вот-вот-вот, критику никто не любит, — сказал Сергей.

— Факты!

— Пожалуйста! Как ты только что к Кириллу подступил: у нас задача, дескать, самбо, бросай букварь — и все! Ты так убедительно говорил, что Кирилл чуть было не собрался уезжать. А другой выход ведь был? Был!

— А предложил его кто? Я! — передразнил Женька.

— А предложил его кто? Я! — громко повторил Сергей. — Рядовой товарищ. Это о чем говорит? Что и у нас, простых министров, мыслишки водятся. Мы тоже личности, и вы, руководство, не должны зазнаваться, должны с нами советоваться и понимать, что и вам можно нос утереть.

— Да где я зазнаюсь?

— Вот чудак! Просил лекарства — получил. А так, вроде бы особых претензий нет. Верно, Женька?

— Верно, верно, что об этом говорить… Давайте ужинать да ложиться. Хоть выспаться надо ради воскресенья.