Но это сопряжено с риском. Разведчиков накроют. Оставалось одно-зажечь в разных местах костры. Плыть порознь, чтобы немцы не заметили. Но кто укажет, где лучше выбраться на остров? Где самые укромные, неведомые немцам места, в которых можно скрытно развести костры?

Размышляя, Харитонов увидел на берегу Днепра парнишку с трофейным маузером.

Худенький хлопец с черными, как сливы, глазами, загорелый до черноты, поразил Харитонова своей серьезностью.

Маузер отвис у него на ремне и, видимо, порядочно отягощал парнишку, но он делал вид, что оружие его нисколько не обременяет.

— Откуда это у тебя? — спросил Харитонов.

— Оттуда! — хитро подмигнул мальчик в сторону Хортицы. — Я там рыбу удил, а там вдруг немцы объявились… Понаставили пушек, а сами к реке-купаться. Ну, я, пока они купались, облюбовал себе эту штуку!

— Тебя как зовут? — спросил Харитонов.

— Сашка.

— А сколько тебе лет?

— Тринадцать.

— Плавать умеешь?

— Сейчас — только оттуда приплыл! Ждал, когда стемнеет

— И говоришь, видел, где у них стоят пушки?

— Ага!

— Ну, ты герой!

— Пока нет, но буду!

— Пионер?

— Звеньевой!

— Ну вот что, Сашка, хочешь ты Красной Армии помочь? Приведи ребят, только таких, кто хорошо знает остров и плавать умеет.

Глаза Сашки блеснули.

Спустя некоторое время Сашка привел пионеров. Харитонов объяснил мальчикам задачу:

— Надо переплыть Днепр с нашими разведчиками и указать им, где можно наиболее скрытно выбраться на остров. Плыть надо по двое, на большой дистанции. Ну как, справитесь?

— А то нет! — обиженно сказал Сашка.

— Да ширина-то какая! — недоверчиво сказал Харитонов.

— А то мы будто не знаем! — снова обиделся Сашка.

— Плыть надо в шапках. Под шапки положить спички и сухие щепки. Одежду завязать узлом, чтобы сухая была. Ну, как заметят вас, когда будете плыть или там попадетесь?

— Да вы что! — уже совсем рассердился Сашка и, махнув рукой, зашептался с ребятами.

Была темная ночь. Небо заволокло тучами. Сашка построил ребят. Харитонов сказал:

— Пионеры, к борьбе за Советскую Родину будьте готовы!

— Всегда готовы! — послышался ответ, и несколько пар босых ног зашлепали к реке.

Примерно через час вспыхнули костры. Наши бомбардировщики успешно выполнили задание. Разведчики и их юные помощники вернулись невредимы.

Уничтожение фашистской артиллерии на острове Хортица приостановило продвижение неприятеля.

В начале сентября противник форсировал Днепр. Войска нашей 9-й армии трое суток вели непрерывные бои, но не удержали Каховку. В это именно время Харитонов был назначен командующим 9-й армией.

Сначала он, движимый боевым задором, попытался вернуть Каховку. Но оказалось, что лихим ударом возвратить город нельзя.

Штык и граната, с которыми он сроднился в годы' гражданской войны, конь и шашка, воспетые в народной песне, личная отвага, удаль, храбрость, молодечество в рукопашных схватках-все это жило в нем, искало встречи с врагом, а врага не было видно. Был виден только шквал огня. Каждая лихая атака выводила из строя такое количество людей, что бой в том виде, как его любили воспевать поэты и вспоминать старые бойцы, оказывался выгоден врагу.

Восхищала Харитонова отвага молодых бойцов разных национальностей Советского Союза. Той молодежи, что вдали от родных мест проходила свою военную службу в мирное время. В одной из рот 176-й дивизии выбыли из строя командиры. Раненый сержант Курбан Дурды, комсомолец-туркмен, поднял над головой окровавленную руку и повел в контратаку уцелевших бойцов. Харитонов представил его к званию Героя Советского Союза.

Под Каховкой Харитонов применил военную хитрость, о которой с восхищением рассказывал высокий пожилой сержант в колонне пополнения.

Заставил две фашистские пехотные дивизии передраться, а сам тем временем укрепился на новом рубеже.

Распоряжение командующего фронтом отвести войска к Мелитополю, переданное по радио, было тяжело воспринято Харитоновым.

— Видимо, не верят, что я здесь устою. А тем более что верну Каховку! с горечью сказал он.

Выслушав отрывисто-недовольную речь Харитонова, член Военного совета Корняков молча посмотрел на часы и, спохватившись заметил:

— Пора обедать!

За обедом как бы невзначай сказал: